alex_dragon | О праздниках, красных датах календаря, космонавтах и примерах для подражания

S	M	T	W	T	F	S
				1	2	3
4	5	6	7	8	9	10
11	12	13	14	15	16	17
18	19	20	21	22	23	24
25	26	27	28	29	30	31

О праздниках, красных датах календаря, космонавтах и примерах для подражания

Saturday, April 12th, 2025 10:08 pm

Во время оно я даже радовался, наблюдая как советские государственные праздники и красные даты календаря становились по сути праздниками сезонными, ритуальными, а такие как 23 февраля и 8 Марта начинали скорее напоминать древние культы всяких персонифицированных качеств в лице тех или иных божеств.

Казалось, что они слишком официозны, казённы, слишком в них много чиновничьего духа и выспренного фальшивого пафоса, и в становлении их праздниками обычными, «народными», по тем матрицам, которым праздники возникали со времён языческих, виделось некое возвращение к нормальности, очеловечивание государственных дат. В этом виделось даже некое снятие отчуждения — торжество казённое становилось празднеством личным, то есть не чем-то сторонним по отношению к тебе, а тем, во что ты лично вовлечён, что имеет значение персонально для тебя. И даже испытывалось какое-то удовлетворение: ну теперь-то всё как у людей! Всё не выдуманно, а самой гущей народной поддерживается на плаву, то есть естественное, настоящее!

И то, в конце-концов, когда-то события, ставшие поводом для особой пометки в календаре, если не забудутся, то станут для будущих поколений чем-то достаточно абстрактным, не имеющим повседневной актуальности — согласитесь, сложно спустя тысячу-другую лет столь же искренне радоваться чьей-то победе наравне со современниками, участниками и очевидцами. Да что там тысяча, прекрасно видно, что имевшее некий резонанс на памяти одного поколения уже часто мало что значит для другого. Это естественно — не может быть вечно актуальным то, что давно прошло, когда на повестке уже иные заботы, проблемы, вызовы и надо разбираться с ними.

А вот весна-лето-осень-зима наступают каждый год, к этому все причастны, и свежесть какого-нибудь майского дня так же ободряет и дарит надежду, как и века назад. Хотя, учитывая антропогенный вклад в климат, даже это уже под вопросом — бездумное хозяйствование нарушает природные циклы, не давая взамен никакой разумной организации процессов, а лишь увеличивая степень природного хаоса, и при сохранении нынешних тенденций, боюсь, что у потомков даже в этом не будет с нами единства и преемственности. Но пока оно вроде бы было так. И тогда может быть мы и не помним толком что там было 1 мая какого-то давно прошедшего года, но расцвет весны радует сердце — и почему бы не встретить его радостно, торжественно и достойно?

Склонные к тонкому символизму и поиску древних архетипов психики с интересом обнаружат в 23 февраля и 8 марта соответственно проявление воспевания мужского и женского начала. И прочее тому подобное.

Однако, так безмятежно и уютно можно было чувствовать себя и думать во времена позднесоветские, в ранние послесоветские, в нулевые годы. А потом всё больше начало становится очевидным, что празднества что в государственном изводе, что в стихийно-народном — это две стороны медали одного обывательского выхолащивания всяких смыслов, когда любое действие превращается в тупой риутал. И даты те имели значение всё-таки по другим поводам, и само бездумное следование шаблону, только потому что так принято, так заведено — это декларация пассивности, конформизма и плытия по течению, при том оставаясь на одном месте — то есть полного соответствия метафоре говна в проруби.

А сами эти даты стали приобретать отчётливо классовый душок, хотя по наивности и бездумию большинство этого не замечает. Скажем 23 февраля — вовсе не праздник мужественности и даже не некое опосредованное возрождение культа Марса, а 8 марта — не день чевствования женственности, а манифестации цементирования представлений и предрассудков классового общества о месте и роли человека в обществе в зависимости от пола. Проще всего сказать, что это более всего воплощение маскулинных стереотипов. Причём не столько реального положения, сколько уже желаемого положения. В условиях всеобщей конкуренции и войны всех против всех в существующей структуре общества с одной стороны мужчина имеет некие экономические преимущества перед женщинами — и желает закрепить и упрочить это положение. Но с другой в большинстве случаев он не имеет возможности реализовать некие представления об идеальной мужественности, поскольку говоря прямо является рабом, существом подчинённым, зависимым, бессубъектным, от которого мало что зависит и который не имеет возможности реализовать власть над действительностью и вообще соответствовать представлениям о сильном, стойком, с твёрдым характером волевом существе. А действующая экономическая модель размывает былую стратификацию, востребуя на рынке или мало зависящие от пола профессии, или заставляя пренебрегать объективными различиями полов, и соответственно конкуренция становится острее и тогда требуется какая-то психологическая компенсация. Если больше нечем гордится — то хотя бы тем, что родился с яйцами, и это надо как-то подчеркнуть, символически зафиксировать доминантное превосходство — хоть бы и иллюзорное. А поскольку возвысится особо не над кем, то хотя бы над бабами. Подобные «мужские дни» соответственно культивируют стереотипы мужского превосходства и пропагандируют качества, которые особенно ценятся в конкурентной борьбе, силу кулака и твердолобость прежде всего.

В свою очередь «женский день» из символа борьбы женщины за свои права, начиная с утверждения права женщины быть человеком, фактически обратился в свою противоположность, поднимающую на флаг те «достоинства», которые помогают как-то компенсировать отсутствующие мужские преимущества в конкурентной борьбе, прежде всего качества сексуального товара.

Вместе с тем, и то и другое очень так хорошо ложится в идеи скрепности, поскольку идеалом, к которому должны стремится «настоящие» мужчины и женщины, является патриархальная семья. Которая в нынешних условиях конечно тоже практически целиком иллюзорна, но как идеал отвечает потребностям классового общества.

Что в итоге? У кого есть хоть немного серого вещества в голове, должен бы озадачиться тем, что раз в год предлагается праздновать единственно то, что у тебя есть хуй или пизда — больше-то там праздновать нечего. То есть вещи, сами по себе не имеющие вообще никакого смысла. Поскольку какие-то качества проявляются в действии и в контексте обстоятельств. Можно мужественно сражаться за что-нибудь или преодолевать чего-нибудь — надо думать, геолог где-нибудь в 30-е годы, шедший по тайге, имел все возможности проявить свои мужественные качества. Но вряд ли у кого повернётся язык говорить о мужественности бандита, грабящего людей в подворотнях. И уж точно нельзя мужественно сидеть на стуле. Особенно офисном.

Интересно, что по ходу такой ритуализации праздников происходит и появление новых «святых». Многие подмечали, что советский культ Ленина, тем более Сталина, революции, войны и около во многом имели черты квазирелигиозных культов. Тот же Ленин занял место Христа, Маркс-Энгельс — пророков-предвозвестников вроде Иоанна Предтечи, многочисленные герои революции — святых и апостолов. Но это герои официального культа. А то же христианство имеет и народную традицию в виде культа святых, в которой кто-то усматривает непосредственное продолжение язычества, а кто-то склонен полагать, что скорее тут имеет место нечто вроде конвергенции — то есть в сходных условиях среды возникают и явления со сходными чертами, наподобие рыбообразности китовых. Христианство сделало всё, чтобы вытравить память о вытесненных и сошедших со сцены конкурентах, но не смогло избавить людей от самой потребности в того или иного вида божествах, потусторонних силах и прочей чертовщине. Но здесь интереснее не чертовщина, а отделение символической фигуры от прототипа, отчуждение символа от личности.

Советский период был всё-таки исторически не таким уж длинным и не успел сформировать окончательно окаменевших культов и мифологических героев, поэтому если с аналогами высшей божественной иерархии было более-менее всё понятно, то с сущностями более низких рангов особой ясности нет. Было множество персонажей, превозносимых официальной пропагандой, многие из них пользовались определённым уважением в народе, но это скорее были «местночтимые святые», достаточно нишевые персонажи, а вот консенсусных всеобщих фигур пожалуй особо не было. И вот роль такого первого советского «общецерковного» святого занял, пожалуй, Юрий Гагарин. В его культе достаточно отчётливо проявляется отчуждение символической фигуры от реального исторического лица, с героизацией, мифологизацией и тенденцией превращения в персонификацию неких качеств. Причём, так подозреваю, в традиционную типологию не вписывающийся, а отражающий веяния новейшего времени.

Но на самом деле это всё уходящая натура, поскольку, несмотря на чудовищность распространённости всякого рода суеверий и самых фантастических представлений, в реальной повседневной жизни современного человека это всё имеет характер рудиментов и пережитков, которые проявляются в частностях, но не имеют характер всеобщности. Если для средневекового крестьянина отношение к какому-нибудь Николаю Угоднику было чем-то фундаментальным, в числе определяющих жизнь вещей, и можно было в любого ткнуть пальцем и быть уверенным, что он разделял соответствующую картину мира и соотносил самого себя с нею, а соответственно руководствовался в своих действиях этими представлениями, то сейчас ценности и ориентиры реальной жизни и всякие там идеалы достаточно чётко разделены. Вера — верой, а денежки врозь. И общность возможных способов обретения этих денежек определяет реальные жизненные ценности и стандарты.

Но, ранее всеобщие процессы на более мелком масштабе происходят в частном. Скажем, тот же Гагарин ныне вообще не является сколько-то значимой фигурой в массовом сознании, но процессы мифологизации личности можно наблюдать на уровне уютных бложиков всякой старой гвардии, где каждый год, 12 апреля поминают историческое событие — реально на самом деле эпохальное, сравнимое разве что с такими вещами, как начало использования огня первобытными людьми. Само собой поминая и одного из главных героев этого события. И забавным образом, иконизация, начатая ещё при жизни, продлжается не только после смерти, но даже когда сам исторический контекст исчез вместе с «первым государством рабочих и крестьян». Думаю, она закончится, когда потихоньку повымрут заставшие советскую эпоху, но пока ещё живы курилки, они с удовольствием транслируют все непосильным трудом нажитые стереотипы и штампы.

Герой, как и положено, является средоточием всех каких можно добродетелей, нравственным идеалом, примером для подражания и безусловным образцом «делать жизнь с кого». Довершают эту картину обожествления бесконечные мольбы «Прости, Юра, мы всё просрали», обильно заполоняющие френд-ленты каждое 12 апреля.

Парадоксальным образом появляющиеся столь же регулярно публикации с призывами к образу не бронзоветь, а к публике — за парадным портретом увидеть судьбу реального человека, только добавляют этой небесной отстранённости.

Подспудно — это редко проговаривается, очередные славящие подразумевают, что в наше время, бедное на истинные подвиги и богатое на фальшивые ценности нужно пронести, как факел в ночи, образ «настоящего человека», чтобы, когда весь этот морок развеется, было на чьём примере воспитывать будущие поколения.

Хотя сам герой был самым обычным мужиком: пил, курил и ходил налево — «как все», от святости весьма далёким, как и от какой-то внеземной мудрости на самом деле тоже.

Но я здесь не хочу «разоблачать» Гагарина, доносить самую истинную правду и сваливать очередной идеал с пьедестала. Но если уж всерьёз говорить о том, какой образ будущего человека нести будущим же поколениям, то вот не сделаете полезного для этих будущих поколений, транслируя не столько примеры для подражания, сколько ваши собственные заскорузлые штампы и предрассудки, сам образ и способ того, как по-вашему надо славить героев и почитать образцовых людей. Создавая культ кого бы то ни было, былинную фигуру, икону, вы только убиваете всякий педагогический потенциал.

Тут вообще надо отметить, что фигура «космонавта» стала мифологической — все те добродетели, положенные Гагарину, положено иметь и любому космонавту. И говоря о таких вещах, постоянно вспоминается присказка о наполовину полном или наполовину пустом стакане — реальные люди действительно не святые, но и в силу того что они оказались на острие своей эпохи, совсем уж обычными людьми их сложно назвать. Во времена первопроходчества они честно исполняли свой долг, честно служили службу, но как показал опыт коллег, переживших первого космонавта, ан масс они такие же обыватели как и все остальные, колеблющиеся с линией партии и курсом доллара. И больше всего просто делали карьеру — как все, без особых там нравственных рефлексий и рассуждений о новом человеке. Кладезем мудрости и новизны мысли они не стали. Вы вспомните какое-нибудь оригинальное течение мысли, рождённое кем-то из отряда космонавтов, что первого набора, что последующих? То-то.

Делать жизнь с Гагарина может и можно, но чем тот же Леонов был хуже? Подвигов не меньше, да и регалий тоже. Только тем, что первым не попал. Чем он кончил — тоже все помнят. И ведь не упрекнёшь, что тогда на партсобраниях не искренне говорил, в фильмах, в интервью врал или заднюю мысль имел, когда подрастающее поколение поучал с телеэкрана. Но получается что никакого внутреннего стержня, подлинного убеждения не имел, а просто плыл по течению — тогда попал в ту струю, потом в другую. Флюгер. Был ли бы Гагарин другим? Этого не знаем и не узнаем, и спекулировать на этом не стоит. Но когда нам кто-то в очередной раз говорит о примерах искренних, настоящих, убеждённых коммунистов — а был ли мальчик?

Что они такого сказали? Там хоть одна своя мысль есть в том, что герои космоса вещали с трибун? Ведь по сути перессказывали то, чему научили в школе, училище, институте — кто заканчивал, что с пелёнок трещало в уши радио и в глаза газеты, а позже телевизор.

Как-то так получилось, что истинный подвиг у нас только военный. Ну или хотя бы совершённый в погонах. Были тому причины и обстоятельства, но тем не менее, самое высокое почтение у нас к тем, кто одним махом семерых побивахом. А вот подвиги мирного труда — как-то пытались их возвеличивать, но всё это было не то. Вот в одиночку полдюжины танков ручными гранатами завалить, из пулемёта человек двести покрошить, на амбразуру лечь или на худой конец бомбу на врага сбросить — это сразу плюс пятьсот. А вот город построить или там на комбайне пахать-пахать и героя соцтруда выпахать — это как-то не то. Уважаем, но честно говоря — потому что так взрослые сказали, в учебнике и газете написали, по телеку показали, но не это предмет мальчишеских фантазий.

И тоже как-то получилось, что космос у нас всё-таки преобладающе военный был. Летали больше всего люди в погонах, в интересах и целях людей в погонах. Даже если порох они нюхали разве что курсантами на стрельбище. Но военный — это не про порох на самом деле. Это про выслугу, выплаты, льготы, полярки у кого есть и служба в ЗГВ для выигравших в непростую лотерею, и пенсию в сорок пять лет. Это про безответственность — в высшем смысле, то есть человек, идя в военное училище, снимает с себя всякую ответственность за свою судьбу — и чужие судьбы, и вручает её отцам-командирам. При этом он нахлебник в чистом виде — не создаёт ничего хотя бы полезного, не то что нового, но одет, обут и сыт за счёт труда других людей, за счёт того что другие вкалывают, созидают, выдумывают что-то новое. Оригинальность и самостоятельность мышления? О чём вы говорите применительно к тому, где высшая ценность и главнейшая добродетель — исполнительность и безоговорочное подчинение приказу?

Армия — это один из наболее рафинированных институтов классового общества, в котором реализуется отчуждение в наиболее чистом виде, сильнее только в тюрьме или при прямом рабовладении. И если уж полагать СССР обществом социалистическим, то необходимость иметь армию являлась наиболее укоренённым пережитком классового общества, одной из самых тяжёлых, если не самой тяжёлой гирей на ногах. Причём пережитком, в котором практики классового общества воспроизводятся в наиболее неизменном виде. То есть самим фактом наличия это консервативный и консервирующий общественный институт. Особенно в случае призывной армии, формируя фактически отряды надсмотрщиков и рабов. И никого, блин, это не смущало и не смущает.

Так вот, когда вы на пьедестал почёта и педагогического образца возводите человека в погонах, то подумайте — что же вы тогда на самом деле хотите передать будущим поколениям?

Tags:

Flat | Top-Level Comments Only

no subject

voencomuezd.livejournal.com

Saturday, April 12th, 2025 07:21 pm (UTC)

Нет, не смущает. Потому что это только кретины или озлобленные и бездарные задроты-неудачники могут на полном серьезе говорить, что армия в СССР — это плохо, забыв про холодную войну, враждебное империалистическое окружение и прочие проблемы.