alex_dragon | Мысли вслух, навеянные упоминанием «Мастера и Маргариты»

S	M	T	W	T	F	S
				1	2	3
4	5	6	7	8	9	10
11	12	13	14	15	16	17
18	19	20	21	22	23	24
25	26	27	28	29	30	31

Мысли вслух, навеянные упоминанием «Мастера и Маргариты»

Monday, January 29th, 2024 03:10 am

Вижу, судачат про какую-то ещё одну экранизацию «Мастера и Маргариты». Не смотрел, но осуждаю.

Причём дело даже не в том какое качество очередного шыдевра, а в том что натура безвозвратно ушла. Точнее, читательская и зрительская среда с её окружением, в котором исходное произведение состоялось как явление культуры. Оно потеряло актуальность.

Я склонен полагать, что произведение имело значимость в основном в примерно двадцатилетнем промежутке с конца 60-х по конец 80-х — когда оно начало вообще издаваться и стало известно более-менее широким слоям публики. Связанные с ним впечатления, переживания, поиски каких-то смыслов, подтекстов, фиг в кармане — куда ж без них — и пр. тому подобное читательское сотворчество, которое собственно и создаёт в диалоге с автором произведение как явление культуры, имели смысл и содержание в рамках определённой культурной среды.

Причём сама читательская среда была довольно неоднородна в том, какие смыслы и мораль они там искали. В позднеперестроечное и послеперестроечное время педалировались поиски тех самых фиг в кармане в сторону «Софьи Власьевны» и много уделялось внимание роли романа в становлении, скажем так, самосознания околодиссидентской среды и фрондирующей интеллигенции. Что, возможно и было актуально для части читателей, которые познакомились с «МиМ» в 60-70-е. Однако, скажем, подросткам конца 80-х поиски политических подтекстов там были вообще до лампочки, а волновали моменты сатирические — причём как обличение не столько быта, сколько человеческих недостатков вообще, и как некий предмет размышления для духовных поисков.

Но вне зависимости от того что там видели разные эти категории читателей, общее у них то, что все они были продуктом советского, а точнее позднесоветского времени и все связи, которые выстраивал для себя читатель, имели смысл именно в том контексте. В этом смысле это было очень советское произведение.

«МиМ» вообще любопытно тем, что состоявшись гораздо позже времени своего написания, с одной стороны было вписано всё-таки именно в советский контекст — будь там иной антураж и будь оно создано в другой эпохе или иной стране, оно имело бы совершенно иные акценты и толкования, а с другой — реалии 20-30-х годов были уже совершенно далеки от читателя позднего советского периода и он уже не считывал очевидные современнику знаки, но это же позволяло абстрагироваться от этих преходящих моментов, а сосредотачиваться на чём-то более для себя актуальном.

Как бы описать те ощущения? Чтобы воспринять так, как это воспринимали мы, нужно было в бэкграунде иметь набор от празднования 7 ноября в детском саду до «Гостьи из будущего», «Приключений Электроника» и «Формулы любви» с «Этим самым Мюнгхаузеном» по телевизору со всеми сопутствующими и промежуточными пунктами. Ну там «Чародеи» всякие.

Вот, кстати, хороший маркер: если вы с первых звков шутовского танца в начале «Формулы любви» сказали «опаньки», а дальше поняли что вас прёт, как ни пёрло до того, если угорали с диалогов Жакоба и Маргадона, то скорее всего вас так же пропёрло и с проделок Фагота и Бегемота и вы понимаете тот кайф и драйв. Ну и само собой если тронули метания Алёши, ввели в задумчивость джигарханьяновские интонации Калиостро и что-то щемило в финале под многозначительное послесловие доктора — мне вам собственно нечего объяснять. В «Мастере и Маргарите» значит вы тоже кое-что нашли.

Как вот та же «Формула» стала для многих одним из первых «взрослых» фильмов — да, вот в те восемь-девять-десять лет, так и «Мастер и Маргарита» стала одной из первых «взрослых» книг чуть в более позднем возрасте. Вот такой своеобразный парадокс: многие произведения, которые совершенно не задумывались как детские, становятся культовыми именно в детском и подростковом возрасте. То ли дети умом всё же быстрее росли, то ли что ещё… Может быть потому что в этих произведениях авторы не строили из себя кого-то с горы, поучающего несмышлёнышей глядя сверху вниз, а были с читателем на короткой ноге, приглашая к общению на равных всякого, кто готов был вступить в него.

Вот не знаю, действует ли это и сейчас, с нынешней-то модой держать дитяток в пелёнках кабы не до седых волос.

Советское детство было уникально тем, что худо-бедно защищало от совсем уж одиозных проявлений, пороков и проблем «взрослого» мира, давая возможность занять ум вроде бы отвлечёнными вопросами, о которых в мире несоветском скорее всего не всякий и взрослый задумается даже к старости. Правда, это свойство в более поздние времена стало часто принято оплёвывать, дескать, растили неприспособленных к жизни романтиков. Но это проблема не «романтизма», а того что он совсем не для такого общества предназначен и не в нём может дать раскрытие потенциала. Во всяком случае опыт наглядно показал, что из «приспособленных» гарантированно вырастают разве что надутые гондоны.

Сейчас же весь тот контекст ушёл. Хорошо было думать, допустим, о каких-то сволочных людских свойствах отвлечённо, имея уютное ощущение защищённого тыла. То есть вы как бы знали, что оно существует, но это не то что вот прямо тут рядом с вами, а поле битвы где-то там — преимущественно у буржуев, вот вырастите и очистите этот мир окончательно, но сейчас по крайней мере этого дерьма нет в непосредственной близости. Понятно, что во многом это было следствием детской наивности, когда всякие правильные слова взрослых, пропаганда воспринимаются за чистую монету — ребёнок вынужден в силу отсутствия опыта принимать на веру. Но если бы и действительно в окружающем это всё не было изрядно смягчено, то детскому миру представлений и размышлений и не в чем было бы существовать, он бы рухнул раньше, чем возник.

Правда, лично для меня именно «Мастер и Маргарита» не сказать чтобы стали прям краеугольным камнем, были вещи куда более сильно повлиявшие на мировоззрение. Но вот с экранизацией Бортко я вдруг понял, что она произведение не то что бы убила, но закрыла. Пластмассовый мир победил. Ушла эпоха — ушли и смыслы. И если что-то и будет делаться ещё на основе книги — это будет муляж, оболочка без содержания. Сиськи актрисы и решение обнажёнки с телевизионном сериале — гораздо более существенная проблема, чем действительно ли Мастер — это образ художника, а Маргарита — образ возлюбленной, достойные образцы «делать жизнь с кого» или вы настолько были тупы, что восприняли стёб за проповедь, а карикатуру за идеал? Да кому это уже на хер надо?

А ведь уже прошло почти двадцать лет. Сейчас — так тем более. Похожее ощущение было когда Бондарчук выродил наконец «Обитаемый остров». Сперва — что наебали, потом — дорога ложка к обеду. Вот ТОГДА, когда всё это зачитывали до дыр, снять было бы надо. Как продолжение актуальной рефлексии. А сейчас… Какой там Булгаков, какие Воланды, какие Мастера со всеми Маргаритами, когда вокруг такое, что Босх смотрится как фоторепортаж с места событий, а Дали — образцовым художником-реалистом?

Tags:

Navigation

Page Summary

Style Credit

Expand Cut Tags