![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
В бурных и обильных потоках пересудов про экстренное приземление дирижёра и первых скрипок оркестра имени знаменитого немецкого композитора иногда мелькает небольшая струйка голосов сочувствия экипажу, погибшему при перевозке этого сомнительной ценности груза. Ничего не могу сказать про этих людей, не зная их, но в означенной компании персонажей хотя бы по роду деятельности именно они и их близкие скорее требуют сочувствия, в то время как про остальных нечего сказать кроме как «туда им и дорога».
Но замечу один момент, который должен бы стать назиданием в этой трагедии, хотя и вряд ли кого-то это предупредит и отвратит. Есть среди наёмных работников категория в своём роде элитарная: обслуга и прислуга богачей, от собственно слуг до личных шофёров, пилотов, телохранителей, садовников, экономок и прочих персонажей, рядовому жителю постсоветского пространства более знакомых по виденным когда-то сериалам, нежели по жизни. Многие люди склонны считать удачей попасть на такую работу, потому что с барского стола там достаются ништяки пожирнее, а баранку лимузина крутить — не у станка стоять и не в маршрутке круги наворачивать. Так полагаю, на многие такие места без блата и рекомендаций не попасть. И счастливчики думают, что ухватили бога за бороду.
Вот только, получается, им приходится на себя брать не только тяготы жизни, перекладываемые хозяевами на их плечи, но и тяготы смерти. Хозяева не только подыхают сами, но и тянут за собой в могилу находящихся рядом. И если в обычное, стабильное время этим можно бы и пренебречь — в конце-концов убитых на производстве куда больше убившихся в лимузине, то во времена социальных катаклизмов всё сильно меняется. «Сильные мира сего» в своей грызне за власть и деньги окончательно перестают стесняться в средствах и находиться рядом с ними становится опасно — можно попасть под случайную пулю.
Главное, они ведь без малейшего зазрения совести пожертвуют любой пешкой, и никакие рекомендации, никакие годы честной службы, никакие казавшиеся даже доверительными отношения не спасут от этого, потому что они и стали-то хозяевами, потому что жили единственно для себя, ради себя и не были при этом разборчивы в средствах. Или, например, как вы думаете, кому в первую очередь достаются шлюпки на «Титанике»? И не факт, что в ней найдётся место какой-нить чесательнице пяток любимой хозяйской собачки.
Особенно это проявляется в часы взрывов народного гнева, который зачастую слеп и не разбирает званий и должностей, а просто сносит всех кто рядом с ненавистными фигурами, воспринимая их без всяких сомнений и рефлексий как соучастников и подельников.
Я уж не говорю про всякого рода охрану: её уж жалеть точно не будут, а молотить в первую очередь, может быть даже сильнее и жёстче самих хозяев, потому что силу хозяев собственно всякого рода охрана и создаёт и ею держится, без множества людей с пушками, пулемётами, автоматами и прочими железками любой барин — беспомощный кусок дерьма.
Короля, как известно, играет свита. И не дай бог вам в этой свите оказаться. Так и хочется сказать: думайте люди, стоит ли ваша единственная жизнь того, чтобы положить её за прихоти и капризы шикующих и жирующих мудаков? Но говорить бестолку, потому что дураков учит только боль и смерть, когда умнеть уже поздно.
Но замечу один момент, который должен бы стать назиданием в этой трагедии, хотя и вряд ли кого-то это предупредит и отвратит. Есть среди наёмных работников категория в своём роде элитарная: обслуга и прислуга богачей, от собственно слуг до личных шофёров, пилотов, телохранителей, садовников, экономок и прочих персонажей, рядовому жителю постсоветского пространства более знакомых по виденным когда-то сериалам, нежели по жизни. Многие люди склонны считать удачей попасть на такую работу, потому что с барского стола там достаются ништяки пожирнее, а баранку лимузина крутить — не у станка стоять и не в маршрутке круги наворачивать. Так полагаю, на многие такие места без блата и рекомендаций не попасть. И счастливчики думают, что ухватили бога за бороду.
Вот только, получается, им приходится на себя брать не только тяготы жизни, перекладываемые хозяевами на их плечи, но и тяготы смерти. Хозяева не только подыхают сами, но и тянут за собой в могилу находящихся рядом. И если в обычное, стабильное время этим можно бы и пренебречь — в конце-концов убитых на производстве куда больше убившихся в лимузине, то во времена социальных катаклизмов всё сильно меняется. «Сильные мира сего» в своей грызне за власть и деньги окончательно перестают стесняться в средствах и находиться рядом с ними становится опасно — можно попасть под случайную пулю.
Главное, они ведь без малейшего зазрения совести пожертвуют любой пешкой, и никакие рекомендации, никакие годы честной службы, никакие казавшиеся даже доверительными отношения не спасут от этого, потому что они и стали-то хозяевами, потому что жили единственно для себя, ради себя и не были при этом разборчивы в средствах. Или, например, как вы думаете, кому в первую очередь достаются шлюпки на «Титанике»? И не факт, что в ней найдётся место какой-нить чесательнице пяток любимой хозяйской собачки.
Особенно это проявляется в часы взрывов народного гнева, который зачастую слеп и не разбирает званий и должностей, а просто сносит всех кто рядом с ненавистными фигурами, воспринимая их без всяких сомнений и рефлексий как соучастников и подельников.
Я уж не говорю про всякого рода охрану: её уж жалеть точно не будут, а молотить в первую очередь, может быть даже сильнее и жёстче самих хозяев, потому что силу хозяев собственно всякого рода охрана и создаёт и ею держится, без множества людей с пушками, пулемётами, автоматами и прочими железками любой барин — беспомощный кусок дерьма.
Короля, как известно, играет свита. И не дай бог вам в этой свите оказаться. Так и хочется сказать: думайте люди, стоит ли ваша единственная жизнь того, чтобы положить её за прихоти и капризы шикующих и жирующих мудаков? Но говорить бестолку, потому что дураков учит только боль и смерть, когда умнеть уже поздно.
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
С другой же - кому предупреждение адресовано-то?
Для преобладающей доли населения - очевидно мимо: они в "прислуге" не состоят, а даже если кто-то и грезит - шанс туда "вписаться" не совсем, конечно, ничтожен, но и не так уж велик ("рабочих" крепостных любому барину нужно на порядки больше, чем дворни); впрочем - если кто-то очень жаждет - пробиться всё же можно, но таких подобные предостережения не остановят.
(да это, собственно, и не нужно - там контингент особый:
"Некий чиновник ездил представляться к вану и вернулся с подаренными четырьмя повозками добра, везомые мулами - и весьма бахвалился подобным знаком внимания.
Один из его слушателей заметил:
- Знал я одного чиновника, который зализал нашему вану геморрой и получил за это две повозки; вот мне и любопытно: что же такого сделал ты, чтобы получить четыре?")
Если же послание направленно к "уже трущимся" - то опять-таки - мимо: там работают принципиально иные расклады:
"Людовик XIII показался на пороге. Он опередил своих спутников. Король был в совершенно запыленном охотничьем костюме и в ботфортах. В руках он держал плеть. С первого же взгляда д'Артаньян понял, что не миновать грозы.
Как ни ясно было, что король не в духе, придворные все же выстроились вдоль его пути: в королевских приемных предпочитают попасть под гневный взгляд, чем вовсе не удостоиться взгляда."
Александр Дюма "Три мушкетёра"
И вот почему:
"- Жив? А где же он был эти пять лет?
- Он жив и ныне пребывает в Индии, в Пешавере, обращенный в рабство. У меня в подземелье сидят два пешаверца, еще в позапрошлом году схваченных мною на базаре за чародейные замыслы против великого хана. В своих преступлениях они, разумеется, полностью признались на первых же двух допросах и были приговорены мною, в соответствии с законом, к заключению в подземной тюрьме. Так вот, недавно, на днях, они дополнительно показали, что встречали на пешаверском базаре мужа этой женщины в жалком состоянии раба. Он трижды посылал вести к своей жене, умоляя о выкупе, но она не отозвалась, наущаемая, как я уверен, своим прелюбодейным сожителем Ядгорбеком. Вот, о повелитель, что показали на допросе пешаверцы - оба, и причем одними и теми же словами.
- У тебя на допросах все показывают одними и теми же словами, - заметил хан, сумрачно усмехнувшись. - Что подумают жители, что скажет войско, если Ядгорбек будет схвачен по такому смехотворному поводу? Здесь что-то весьма не чисто у тебя, как я вижу…
Его раздражала чрезмерная дерзость вельможи, наперед заготовившего приговор, раздражало слишком самоуверенное торчание черных усов; к тому же еще и болезнь напоминала о себе тупой ломотой в затылке, поэтому голос хана звучал скрипуче и уязвительно.
- Что-то весьма не чисто, говорю я. Пешаверцы схвачены полтора года назад, а показали о встречах с мужем этой женщины только сейчас. Почему же они не показывали до сих пор?
- Они упорствовали в отрицании, только теперь признались.
- Упорствовали в отрицании? - Усмешка на лице хана стала еще мрачнее. - В чародействах, которые грозили им тюрьмой, признались, по твоим словам, на первых же двух допросах, а во встречах с мужем этой женщины, что им ровно ничем не грозило, не признавались целых полтора года? Это в твоих-то подземельях, в твоих-то руках? Немного странно, как ты думаешь, а?..
Вельможа понял, что неудачно выбрал время для своего дела. Хан в дурном расположении духа, он обращает жало, без выбора, к тому, кто ближе; в эту ночь следовало бы вовсе не появляться во дворце, сказавшись больным и подсунув вместо себя под ханское жало кого-то другого. Но ошибка уже совершилась; такие промахи нередки с людьми, жмущимися к подножиям тронов, - кто первым ловит кусок, тому же достается и первая пощечина."
Леонид Соловьев "Очарованный принц"
🤪
Так что (возвращаясь к началу):
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject