alex_dragon | В скобках

S	M	T	W	T	F	S
				1	2	3
4	5	6	7	8	9	10
11	12	13	14	15	16	17
18	19	20	21	22	23	24
25	26	27	28	29	30	31

В скобках

Saturday, January 19th, 2019 04:10 am

Есть один тонкий стилистический момент в сетевых публикациях, который видят многие, но мало кто замечает. А именно, частенько можно встретить некое имя-фамилию, сопровождаемые ещё одной фамилией в скобочках. Так обычно пишут псевдонимы и настоящие фамилии, например артистов, писателей, но часто и революционеров, как правило в справочном контексте. Но есть особый род писаний, где это несёт совершенно иную смысловую нагрузку. Может быть вы замечали, что некоторые персонажи если пишут Троцкий — то в скобках обязательно отметят Бронштейн, Ульянов (Бланк), и т.п., причём в статьях далеко не биографических и не справочных, а просто по факту упоминания. Да, я про антисемитизм. Причём это зачастую доходит до откровенного маразма, когда в евреи записываются даже те, кто ими не является, но сплетня приписывает еврейское происхождение, либо родство в таком колене, что с таким же успехом человека можно приписать иной раз ещё к полудюжине этносов. Скобочки в таких случаях — это такой многозначительный намёк на толстые обстоятельства, акцент, своего рода разоблачение — он, дескать прикрывается славянским именем, а на самом-то деле жид пархатый! Но от нас-то, людей понимающих и сведущих, не скроешься, не спрячешь свою грязненькую подноготную! Выведем на чистую воду, изобличим — вот, поглядите-ка, он думал что замаскировался — не, нас хрен проведёшь, полюбуйтесь на этого деятеля!

Такие скобочки — хороший маркер пидараса (в плохом смысле слова). Если общение с вами по поводу какой-то личности некто начинает с подобного захода — это уже первый подозрительный симптом. Ибо в порядочном общении — если только действительно не возникла необходимость в некой формальной справке — как правило нет никакой практической необходимости подчёркивать, что некий Иванов на самом деле какой-нибудь Кауфман, ведь всё равно его все знают и называют как Иванова. Впрочем, такие персонажи становятся ясны довольно быстро, поскольку как правило пишут они с целью излиться в пароксизме очередного гнева и не тянут с разоблачением всемирного жидомасонского заговора. Но бывают случаи и более замороченные.

Например, недавно в рунете случился один из очередных сеансов прогона говна по трубам, вроде бы не приобретший покамест статуса общенациональной сплетни, но поднявший до некоторой степени колыхание и бурление говен с подрывом некоторого количества пуканов. Регулярные читатели новостных сайтов могли заметить статьи, начинающиеся со строк вроде таких: «Призыв к написанию в Генеральную прокуратуру заявлений в адрес поэта Дмитрия Быкова (Зильбертруда) начали распространять пользователи соцсетей, сообщает корреспондент такого-то агентства». Знаете, даже если бы ничего не слышал про Быкова и не читал его, то такой заход меня бы как минимум насторожил. Ну был бы там какой-нить Петров (Сидоров) — это можно было бы считать просто формальным именованием. А вот если такое сочетание — к чему бы это? Слепой не заметит, что нам откровенно намекают на то что гражданин — еврей. И следующим тогда должен возникнуть вопрос: а стоит ли с доверием относится к такого рода заявам и предъявам? Во всяком случае, я говорю — это повод насторожиться.

Что же совершил такого сей пиит, что шьют? Оказывается, ст. 354.1 УК РФ «Реабилитация нацизма». В Одессе лет двадцать назад активно рекламировали некую организацию «Евреи за Иисуса», на что местные ёрники отреагировали фразой «Гестапо за евреев». Я тоже удивился — человек, обозначенный Зильбертрудом, реабилитирует нацизм? Тонко.

Поводом стало выступление на «Дилетантских чтениях» в конце прошлого года, видео которого доступно с 26 декабря. Ссылку на пропагандона, поднявшего вой, давать не буду, кому надо — сам найдёт, а я ему рекламу делать не нанимался — чего, собственно, как полагаю, оный и добивается сим демаршем: пиара. Пересказывать и разбирать ролик тоже не стану — в этом уже нет нужды, почему — укажу ниже. Замечу только, что всерьёз углядеть там то, в чём Быкова обвиняют, если не иметь прицел на гешефт, можно только страдая предельным пиздоглазием и хуеушием. Это классический пример выдирания из контекста. Любопытно, что поведшихся на развод граждан подобные раз за разом повторяющиеся ситуации кажется вообще ничему не учат. Такие необучаемые граждане на уличном жаргоне называются лохами. Остаётся только лишний раз заметить, что публика ан масс ну совершенно не чутка не только к стилистическим нюансам, но вообще создаётся впечатление, что неспособна понимать сколько-нибудь сложные связи в текстах, ну хотя бы просто выделять о каких объектах и субъектах идёт речь и от чьего лица. По жизни это значило бы, что увидев на заборе надпись «хуй», они должны бы думать, что это он и есть. Буквализм рулит. Но при этом они же ухитряются по уши увязать в конспирологических теориях, находя вторые, третьи, а то и четвёртые смыслы и междустрочия — дескать, а на самом-то деле вон оно куда гнёт, на мельницу мировой закулисы льёт воду. Какая вам там мировая закулиса, какие там двойные донца и третьи смыслы, когда вы и букварь толком читать не умеете? «Мама мыла раму» — вот ваш потолок осмысленного высказывания.

Но меня в этой ситуации не это само по себе поразило — к истерикам бандерлогствующей публики не привыкать, а то что узнал я вообще об этом и именно в таком кваснопатриотическом ключе от людей, позиционирующих себя как левых, коммунистов я бы сказал. Ну, товарищи дорогие, коли вы так подписуетесь — вы тогда подписываетесь и на какую-то способность к анализу, сильнее филистерской, нравственную позицию и интеллектуальный инструмент, владение которыми по идее просто не могут дать вестись на дешёвейшие разводы и провокации. Иначе ваши убеждения — это просто религиозная вера. Это я не к тому чтобы уязвить, но в общем, как повод обратить внимание на какие-то вещи в себе.

Конечно, с марксистской точки зрения можно найти у Быкова кучу косяков, делающих его мировоззрение весьма мутным, но начинать охоту на ведьм, тем паче с подачи весьма сомнительных персонажей — сомнительных именно с названной точки зрения — это не дело. Более вменяемую точку зрения, кстати по поводу того же видео, я встретил у _socialist'а. Добавлю, что талантливые люди, писатели, художники и т.д. часто подмечают какие-то вещи, которые не видны обыденному взгляду и ценность этого замеченного не становится ниже от того что у этого автора какие-то неправильные идейные воззрения.

Тут по ходу возникает старый вопрос о терпимости к инакомыслию и пределах того, о чём можно вообще говорить и думать. Вроде бы тема неактуальная, многие на неё, наверное, даже плюются — это старый оселок «либералов», входивший всегда в комплект с «правами и свободами», и как бы их нечистое прикосновение сделало и сами эти вещи нечистыми. А сейчас они не модные вдвойне — терпимость в обществе стремительно движется к нулю, все заняты поисками скрытых врагов, и идея о том, что криво думающего надо бы прихлопнуть и физически, всё гуще витает в воздухе.

Правда, когда такого рода настроения исходят от типа левых, то им надо бы помнить, что влажные фантазии о постановке всяких там врагов народа к стенке — это только фантазии, а вот в реальности под «патриотический» вой рты закроют в первую очередь им самим. Сможет ли свободно витийствовать в своих построениях фарфоровых башен Дима Быков — это вопрос может быть нас совершенно и не волнующий, но вот сможем ли хотя бы спокойно говорить о нашем, о девичьем мы сами — вот эта рубашка очень даже близко к телу. «На собак волков не зови». Чё-то мне кажется, что Ленин бы не побежал стучать в охранку на кого бы то ни было. Тем более по высосанному из немытого хера поводу.

Моё толкование того, о чём на самом деле говорил Быков, я сделал некоторым товарищам, думал было изложить это же здесь, но оказалось что уже и не нужно, потому что это сделал сам Быков давеча в передаче на радио. Поэтому приведу здесь расшифровку записи. Кстати, те кто в курсе, могут сравнить с моими предположениями и выводами.

Сама запись взята отсюда, представляет собой нарезку из частей передачи, посвящённых конкретно данному вопросу. Если кому интересна вся передача целиком (почти три часа) — можете покопаться здесь.

Дмитрий Быков

Ответы на вопросы,
связанные со скандалом
вокруг «Дилетантских чтений»

Расшифровка фрагментов передачи «Один»,
радиостанция «Эхо Москвы», 17.01.2019

Добрый вечер дорогие друзья, приступаем к очередному трёхчасовому разговору. Естественно, что в начале его мне нужно ответить на вопросы, связанные со скандалом вокруг «Дилетантских чтений» декабрьских. И вот здесь сталкиваешься с ситуацией, когда совершенно непонятно как на это реагировать, потому что когда на тебя врут в буквальном смысле как на мёртвого, выворачивают наизнанку твои совершенно очевидные слова и приписывают тебе оправдание нацизма — которого в этом выступлении нет и близко, но здесь как-то становишься невольно в положение оправдывающегося. А в чём здесь можно оправдываться, ведь этот разговор выложен в сеть, все могут услышать о чём там идет речь? Принцип очень простой: мне приписывают слова, которые я произношу как цитату, как описание мировоззрения русских коллаборационистов во время второй мировой войны.

Темой «Дилетантских чтений» была гражданская война в России, я исходил из того что гражданская война в России по сути дела — в холодной или горячей форме — не прекращалась. И когда я говорю о том, что в сороковые годы в России тоже продолжался сюжет гражданской войны — во всяком случае один из её сюжетов, я имею виду вполне конкретную ситуацию, когда часть белого движения, например Шкуро, например Краснов, например часть казачества, пошли с Гитлером, потому что им казалось, что против большевиков — да с кем угодно, вот как Черчилль говорил «против Гитлера хоть с сатаной», так некоторым казалось, что против большевиков сами мы бессильны, а вот немцы их сметут и раздавят. Об этом пишет Осипова в своём «Дневнике коллаборантки», она находилась под Ленинградом всё это время, об этом писала масса деятелей белого движения. Деникин, который как раз с Гитлером не пошёл, специальное обращение выпустил к тем белым, которые поддерживали Гитлера.

Эта ситуация была, русский коллаборационизм был, и то что эта ситуация имела характер достаточно массовый, самый высокий процент коллаборационистов дал именно Советский Союз. Ситуация трагическая, и конечно катастрофическая, конечно о ней надо говорить, но когда я описываю логику коллаборантов, приписывать её мне совершенно бессмысленно, ведь это я цитирую слова белых генералов о том, что «Гитлер освобождает Россию от большевистского ига». Казалось бы, всю жизнь я говорю о том, что советский проект был модернистским и этим отличался от страшного националистического, шовинистического, архаического фашистского проекта и выиграл потому что это был проект модернистский, потому что это был голос будущего против прошлого, и об этом же я говорю на «Дилетантских чтениях», и кто хочет услышать — слышит это. Как можно было там увидеть реабилитацию фашизма… Понимаете, когда я цитирую коллаборантов, я не могу в руках держать кавычки.

То что я предположил выход биографии Власова после новой перестройки, естественно что все зоны замалчивания, которые сегодня табуированы, будут детабуироваться в начале новой гласности. Это не значит, что я собираюсь писать книгу о Власове, но мне было бы интересно написать такую книгу, чтобы исследовать мотивы русской коллаборации. Понять — объективно абсолютно, а не апологетически — почему это происходило, почему вообще ситуация русской гражданской войны продолжалась весь 20 век в том или ином виде. И совершенно не нужно мне приписывать возвышение Власова, потому что никакого возвышения его с моей стороны быть не может, может быть анализ, может быть желание объяснить эту ситуацию, понять её и объективно расставить здесь точки над i. Идейных коллаборантов было очень мало, большинство было озабоченно спасением своей жизни. Но вообще то, что в белой эмиграции огромное количество людей (включая, между прочим, людей весьма не глупых и талантливых) видели в Гитлере надежду для борьбы с большевизмом — это очевидный факт, об этом не пишет только ленивый. Почему сегодня нельзя об этом говорить?

И разумеется, никакого оправдания нацизма здесь нет. Когда я говорю, что многие коллаборанты разочарованы были тотальным антисемитизмом Гитлера — это опять-таки цитаты из дневников той же Осиповой, но это совершенно не моё мнение и уж приписывать мне какую-то апологию нацизма, «освобождающего Россию» — я как раз считаю что большевизм был в то время спасительной альтернативой, и более того, именно благодаря большевизму, а не благодаря русскому национализму выиграна была война. Потому что люди ощущали себя гражданами государства будущего и от имени этого будущего они вступили в поединок с совершенно средневековой архаической силой — я столько об этом говорил, что мне кажется уже можно было бы всё-таки понять.

Но это вообще такой известный способ шельмования, когда мне приписывают мысли людей, о которых я рассказывал. Вот там задан вопрос о Чернышевском, я отвечаю, что Чернышевский верил в разрушение архаической семьи и думал, что именно за счёт свободы супругов, обоюдной свободы в браке, придёт и свобода политическая. Но ведь это я излагаю концепцию Чернышевского, а не свою собственную, ту самую концепцию, которую Герцен называл «фаланстеры в борделе», но ведь это собственно говоря, вытекает прямо из романа «Что делать?», это я о нём говорю, а не призываю женщин к супружеским изменам — как мне уже это успели приписать некоторые критики.

Я не представляю, как может развиваться эта ситуация, потому что я не понимаю каким образом можно не видеть очевидного, в упор. Когда рассказываешь о коллаборантах и о том, что действительно значительная часть русской эмиграции верила в освобождение России благодаря фашизму — я же никоим образом не солидаризируюсь с этим, напротив, мне это кажется омерзительным зигзагом, омерзительной кривизной. Но всё это толкуется с точки зрения какой-то совершенно даже не казуистической, а идиотической, абсолютно с точностью до наоборот. И всё это делается ещё с такими дикими антисемитскими выпадами, которые как раз и показывают — эти люди на самом деле, как мне кажется, глубоко уязвлены моей критикой нацизма. Они сами, видимо, с ним внутренне солидарны, поэтому вот их мстительные чувства находят такой кривой и странный выход.

Я понимаю прекрасно, что законы Яровой для того и принимались, чтобы пресечь разговоры о болезненных точках российской истории. Но в самом деле, когда ты пересказываешь многократно опубликованные работы того же Ильина, а ведь Ильин с самого начала в тридцать третьем году к фашизму относился весьма идеалистически, это он потом начал пересматривать свою позицию, когда пересказываешь работу того же Ильина о фашизме уже сорок восьмого года, где он говорит, что фашизм был во многом прав и далеко ещё не изжит, и когда тебе приписывают эти взгляды — совершенно непонятно как можно с этим вообще спорить. Это же не полемика, это просто демонстрация очевидного. Если кому-то хочется представить меня сторонником фашистов — я не очень себе представляю, какой силе это может быть выгодно. Есть уже такая конспирологическая версия, что я за крупную сумму согласился инициировать скандал, для того чтобы отвлечь народное внимание от очередного сеанса ограбления. Ну, сами понимаете, таких удовольствий, как публичная травля, я думаю, ни за какие деньги не захочешь, да и самое главное, что я ничего не сказал в этом выступлении на «Дилетантских чтениях», что могло бы вызвать подобную полемику — это мягко ещё говоря, подобное шельмование. Там нет решительно ничего, что можно было бы отнести к оправданию нацизма и к ревизии результатов войны, ну просто не единого слова, в котором можно было бы усмотреть комплименты Гитлеру.

А о том, что Гитлер мог добиться в России популярности, говорили самые разные люди, включая Окуджаву, который говорил в одном из интервью… [неразборчиво], что если бы Гитлер иначе себя вёл на оккупированных территориях, очень многие склонны были бы поверить ему — до того их замучила советская власть. Это достаточно общее место и говорить об этом с сожалением никто, разумеется, не собирается, никакого сожаления о том, что Гитлеру не поверили, я совершенно не высказывал. Но это всё какой-то получается, понимаете, жалкий лепет оправданий, хотя оправдываться мне абсолютно не в чем. Всё-таки я достаточно давно живу, достаточно много написал и рассказал о своём понимании советского проекта, и поэтому приписывать мне одобрение нацизма и сожаление об итогах войны — это какая-то очень действительно больная и извращенная логика и полное отсутствие поводов прикопаться.

Ну надо сказать, что у меня давно уже было ощущение, что сгущается атмосфера и что как-то она кристаллизуется, что-то выпадет в осадок, и не только вокруг меня. Совершенно очевидно, что — наверное — отвлекать внимание на каких-то врагов и как-то консолидировать страну в условиях, в общем, прямо скажем, не очень благоприятной экономики и довольно нищей идеологии уже сложно. Да, разумеется, это будет сопровождаться новыми поисками жертв такой круглосуточной истерики. Да, я помню кампанию вокруг уренгойского школьника, да, я помню историю вокруг телеканала «Дождь», да в общем постоянно возникают такие точки кипения, кратковременные и долговременные — разные, но без сеансов ненависти, без этих пятиминуток коллективной травли, видимо действительно современной российской идеологии не существует. Но здесь, конечно, на воре шапка горит, потому что то, что с помощью абсолютно нацистской аргументации пытаются меня шельмовать, и в очередной раз за еврейство — ну это уже просто не лезет ни в какие ворота, и конечно они узнают себя в разговорах о нацизме. Рудименты нацистской пропаганды в современном, абсолютно геббельсовском телевидении — геббельсовском, разумеется, не по направлению, а по темпераменту и по стилю — это есть, это очень чувствуется. И вот видимо они как-то обижаются за нацистов, когда их называют архаическими, звериными, средневековыми и так далее.

Я не собираюсь оправдываться, потому что все видят эти дилетантские чтения, я получаю довольно много писем от людей, которые действительно недоумевают — как можно было настолько извратить очевидную вещь. Я могу сказать одно: это свидетельствует, конечно, о целой системе новых табу. А очень многие вещи в современной России нельзя обсуждать принципиально. Где проходит эта двойная линия разметки — ну тут трудно так однозначно сказать. Вероятно, это первое лицо во всех ипостасях абсолютно — это абсолютно табуированная тема, естественно — Великая Отечественная война: будь то блокада, будь то коллаборационизм, будь то количество жертв — это видимо вещи, которые закрыты или о которых во всяком случае говорить не следует. Война с собственным народом, то есть продолжение даже во время войны репрессий, слежки, доносительства и так далее, кстати вот эта массовая вакханалия доносительства, которую мы видим сейчас — тоже, видимо, табуированные темы. Ещё одна табуированная тема, которая вызвала в своё время такую же истерику относительно меня — это тема местного самоуправления. Ну вот видимо, значит, есть принципиально самые болезненные точки, которые современная Россия не может затрагивать, не может обсуждать вообще никак.

Что я могу сказать об этом? Разумеется, как всякая цензура, это приведет к срыву гаек как только чуть-чуть ослабнет — не скажу даже власть, а хотя бы сама эта цензура — вот тогда она действительно, стоит дать крошечное послабление, и её немедленно сорвет как таковую и здесь возможны перегибы очень серьезные.

Во-вторых, это говорит о том, что страна не может думать о будущем. Потому что если табуированы почти все темы, касающиеся этого будущего, то никакой его концепции быть не может, может быть только абсолютно такое слепое движение в непрерывных пароксизмах истерики, когда будут назначать новых и новых врагов, когда будут новых и новых людей вытеснять в нишу врагов народа, постоянно повторять термин «враг народа», ну и сеять рознь разнообразную, а эта рознь, к сожалению, никогда ещё не приводила к консолидации, сколько нибудь полноценной. Доносительские практики — они вообще такие духовно растлительские, если угодно. Конечно, страшное сгущение этой обстановки, миазмы совершенно нестерпимые, это ни в одном страшном сне не могло присниться, ни в девяностые, ни даже в нулевые.

Но утешение только в том, что это всё-таки свидетельство некоторого кризиса, это говорит о том, что идеологическая недостаточность и мировоззренческая нищета уже очевидна — и самим кузнецам этого мировоззрения. Отсюда эта истерика, в которую они постоянно срываются и полное неприличие, до которого они доходят.

Но даже в общем на этом фоне приписывание мне реабилитации нацизма — это бред, с которым мириться совершенно невозможно. И, главное что, чувствуется такая срежиссированность безусловная: синхронность отмашки, изготовленные специально, значит, всяческие ролики, где вырезаны из контекста совершенно нормальные слова и переставлены так, что возникает полная иллюзия какого-то безумия. Но ещё раз говорю, безумию невозможно противопоставить рациональные аргументы, никакой логики здесь быть не может, здесь может быть только по мере сил неучастие в этом бреде и повторение очевидных вещей.

То что в России действительно одна часть народа постоянно натравливается на другую, то что гражданская война, в холодном виде ли, в горячем, так или иначе тлеет постоянно — это проявлялось и во вражде славянофилов и западников, и ещё раньше в ситуации опричнины, и в 1863 году во время подавления польского восстания, когда практически либеральные реформы были если не остановлены, то радикально заторможены. Эта же ситуация после революции продолжалась, эта же ситуация продолжалась в тридцатые, в сороковые, хотя конечно всю Великую Отечественную называть «гражданской» никто и не собирается, но внутри неё присутствовал и этот сюжет. Ну и сейчас, конечно, вот это невероятно расколотое общество, занятое диким, перманентным поиском врагов и призывом к расправам — о какой созидательной деятельности, о какой перспективе можно в этой ситуации говорить? Мне кажется, что перспектива здесь может быть только одна: в какой-то момент люди как бы проснутся, как бы забудут это, сочтут яко не бывшим, стряхнут, как тяжелый навязчивый кошмар. Но в какой момент они это сделают и когда их терпение лопнет — пока непонятно. Одно меня радует: что эта пропаганда своей цели уже не достигает, она вызывает скорее обратный эффект.

Ответы слушателям

«Удачи в схватке с госгоблинами» — спасибо, ну какая тут схватка, тут собственно говоря стоит такая толпа совершенно определенных людей, дружно свищет, клевещет и — ну, брешет, грубо говоря, с другой стороны тут можно только повторять свои прежние аргументы и ни в какую схватку здесь вступить невозможно. Здесь возможно дивиться до какой степени людей способна собственная истерика увлечь.

«Где вы настоящий? На «Дилетантских чтениях» вы многие слова говорили провокативно, не может быть что бы вы так думали на самом деле». Так вот никакой провокативности там не было, просто когда я излагаю чужое мировоззрение, не нужно его приписывать мне и путать с моим. Марина, вот учитесь просто отделять авторский рассказ о коллаборационизме, о патриархальной семье, о гражданской войне, учитесь его отделять от авторской мысли. Одно дело то, что думаю я, и другое дело — то, что я пересказываю, ну неужели надо повторять эту совершенно элементарную вещь? Мне кажется что вот эти постоянные попытки шельмования, поиска внутренних врагов, вот эти вопросы «где вы настоящий?» — это тоже показатель какого-то кризиса, какой-то внутренней неуверенности. Зачем враги, почему надо всё время кого-то подозревать? Ну я понимаю, что телевизионная истерика — она нуждается в новых дровах и в топ будут кидать новых и новых людей. И телеканал «Дождь» у нас один, и вечно обсуждать его невозможно, значит надо обсудить сегодня там условного Н., завтра условного Д., после этого условного Зет, и так далее, это необходимое явление. Но мне кажется, что гораздо интереснее думать и спорить, чем постоянно выискивать себе врага — русофоба ли, нациста ли, а, там, я не знаю, антипутиниста. Поиск врагов достаточно бесперспективное занятие, потому что жизнь во вражеском окружении, жизнь в осажденной крепости — это не жизнь, это какое-то очень нерациональное использование своего времени.

Спасибо всем за всякие добрые слова оптимистические, подбадривающие, демонстрирующие нормальную интонацию на фоне довольно дружного, довольно истерического, довольно странного воя. Знаете, иногда побыть в этой позиции полезно — а я в этой позиции бываю регулярно, практически каждое начало года проходит под знаком такого сезонного обострения, ну ничего не поделаешь, здесь как раз я вполне солидарен со стихами Бродского «Развивая Платона»: «Это твой шанс увидать изнутри, то, на что ты так долго глядел снаружи», а я никогда на это не глядел снаружи, я всегда находился внутри этого и может быть в этом и есть какая-то моя миссия.

«Я знаю, что вы и так никогда не подумаете «а может они всё-таки правы», но под давлением всё воспринимается иначе. По-моему вы всё сказали правильно, но главное за вами право размышлять на любые темы». Спасибо, … [неразборчиво] дорогой. У меня давно уже нет, слава богу, вот этого соблазна подумать «а может быть они всё-таки правы». Они врут, понимаете, если бы они не врали, можно было бы полемизировать, но когда они мне приписывают мысли людей, которых я описываю — это говорит само за себя. Да и вообще, постоянный соблазн, вот такой стокгольмский синдром — думать о властях, что они свои, что может быть они правы — вот этот-то стокгольмский синдром, понимаете, меня и занимает очень, что война становится, с одной стороны, предлогом для и взаимного истребления тоже, и взаимной подозрительности, а с другой стороны начальство начинает восприниматься как родное. Конечно, это стокгольмский синдром. И поэтому, хотя в остальное время они ведут себя как оккупанты, тут они воспринимаются как отцы. Вот это очень такое странное явление, вот об этом я и хотел бы написать книгу, но я пока не знаю имеет ли это смысл сейчас и как к этой книге подступиться.

«Если любая попытка мыслить сегодня опасна, не следует ли нам временно отказаться от любой публичной интеллектуальной жизни?» Да мы отказались. Никакой публичной интеллектуальной жизни сегодня мы не наблюдаем. Мы… То есть мы видим замечательные книги, мы видим результаты усилий одиночек, но публичной интеллектуальной дискуссии, обмена мнениями мы не видим, мы видим как правило тотальное непонимание, озлобленность и визг. Не только по телевизору. Вот это к вопросу о неготовности устроить форум. Попробуйте сегодня представить себе интеллектуальный форум, на котором современные мыслители, значит, говорят о каких-то вещах, их живо волнующих. Мне кажется, что это заведомо безнадёжная попытка, совершенно провальная. Сейчас надо не то что отказаться от публичных каких-то дискуссий, ну чтобы не рисковать — сейчас наверное вообще лучше не думать, но не думать же нельзя. Если мы действительно не хотим чтобы новая перестройка, новая отмена цензуры снесла все барьеры, включая барьеры здравого смысла, нужно, наверное, сегодня как-то постепенно учить людей артикулировать свои тайные мысли, свои подозрения, свои идеи. Мне представляется, что в современном мире главная проблема — это вот поиск языка, поиск тех парадигм, которые еще не испробованы, поиск новизны. Потому что противопоставление левых и правых — оно устарело уже к 90-м годам, противопоставление, там, скажем большинства и меньшинства или европейцев — славянофилов или консерваторов — модернистов, но это всё, мне кажется, уже не описывает реальность и не отражает её. Мне кажется сегодня нужно искать какие-то новые оппозиции, формулировать те общие для всех, безусловно общие для всех ценности, ненасильственные, которые позволили бы хотя бы стартовую позицию нащупать, вот беспрерывно не думать о разделении, о лишних, а попытаться понять, что лишних-то у нас нет. Ну это базовые какие-то вещи, но боюсь, что в условиях современной России, в условиях таких по определению идеологически токсичных, невозможно искать и нащупывать какие-то общие пути. Надо это делать в очень глубоком отшельничестве, наверное, таком. Действительно Россия была гораздо более свободна в 90-е годы, именно поэтому она в 90-е в условиях сильнейших экономических, политических напряжений всё-таки не сорвалась в бойню. У неё были к тому как бы потуги, многие вспомнят девяносто третий год, а многие девяносто пятый, но всё могло быть полной катастрофой, а в результате у людей были какие-то рычаги для самореализации. Правда уже с девяносто шестого количество лжи зашкаливало. Поэтому, ну как бы так это вот сформулировать, я думаю, что условиях хоть малейших стимулов жить и думать, люди начнут совершенствоваться и исправляться.

Тут кстати постоянно продолжают приходить какие-то вопросы типа «нельзя с вами согласиться, что единственным грехом Гитлера было убийство евреев». Но я никогда этого не говорил. Я говорил там — ещё раз — о мышлении коллаборационистов, которые поддерживали Гитлера, не зная поначалу чем обернётся вторжение. Вот это было сказано. О том, что Гитлер плох только тем, что убивал евреев, я не говорил никогда. Просто некоторым, кто поддерживал его, после шовинизма гитлеровского и национализма зверского стало понятно с кем они имеют дело, а изначально — ещё раз говорю — Ильин говорил, что фашизм это продолжение белого дела, и очень многие, в России живя, тоже ожидали Гитлера, как это ни ужасно, как освободителя. Но это же цитаты, это тот же дневник коллаборантки Осиповой — это было, это не было массовым явлением, но это было. И я никогда и нигде не говорил, что Гитлер прекрасно относился к славянам, напротив. Просто очень многие верили в «германский дух, который освободит от» — как они это называли, ещё раз говорю кавычки — «жидобольшевистского ига». Это было, и говорить об этом нужно, но приписывать мне любовь к Гитлеру — это мне кажется для людей, которые вообще никогда меня не слышали и не видели. Такие наверное есть, но думаю, что это с их стороны некоторое заблуждение воли. Публичная истерика вещь хорошая, но она палка о двух концах, понимаете, в конце концов она обращается всегда на самих истерящих.

Говно на вентилятор

Navigation

Page Summary

Style Credit

Expand Cut Tags

Ответы на вопросы,связанные со скандаломвокруг «Дилетантских чтений»

Ответы на вопросы,
связанные со скандалом
вокруг «Дилетантских чтений»