Забавный психологический феномен: в блогосфере среди как кажется большинства числящих себя марксистами есть строгое табу на рассмотрение советского общества с классовой позиции — то есть как классового. Накручиваются эпициклы любой степени вложенности, лишь бы не называть вещи своими именами. Я полагаю это слепое пятно своего рода последним психологическим бастионом: видимо, для многих просто не останется во что верить, если вышибить из под ног жиденькую подпорку веры в социализм в отдельно взятой стране капиталистического мира. Действительно, в наше время грандиозного безверия и такой же безмерной пошлости тяжело найти опору своим идеалам. Но, если подумать: а каково было тем, «первородным», от Маркса коммунистам, у которых вообще не было за спиной ничего, кроме буквально считанных дней Парижской коммуны? Они, однако, веры не теряли. Зато была убеждённость, что за одной попыткой будет и другая, а может и третья, и четвёртая — история вмиг не делается, зато её ход неотвратим.
На словах это многие вроде бы понимают и потому говорят, что надо учесть ошибки прошлого, дабы не повторить. Но как же их учитывать, если в прошлом у нас одни священные коровы, идолы и жупелы, коих пьедестал трогать не моги? Можно лишь ритуально топтаться на каком-нибудь козлике отпущения вроди Никитки, в крайнем случае поморщиться на брови Брежнева или со всей страстью истово верующего подбросить очередное полено в изрядно прогоревшее пепелище аутодафе Троцкого. Про Сталина лучше вообще не вспоминать — если не заходиться в восторженном кликушестве, то получается, что лучше просто молчать — по понятиям, если вдруг либераст в полшестого скажет, что сейчас полшестого, то любой согласившийся с этим тоже либераст.
При этом всём страусизме и истовых клятвах на «Капитале» в верности принципам, сами товарищи при этом не замечают собственных совершенно буржуазных установок.
Ну например, рассуждается о советской государственной иерархии, карьеризме, любви к званиям и цацкам и всём таком. Но — а что было фундаментом этой иерархии? Что стоят тутулы и цацки без реальной власти? И что такое власть без собственности, что за чудо сказочное? Многие числят себя марксистами, а рассуждают совершенно буржуазненько, глупенько, узколобенько-индивидуалистически, рассматривая сугубо денежные доходы и личное имущество власть придержащих той поры и, не найдя в них ни признаков средств производства, ни хотя бы сколько-нибудь значимого по сегодняшним (заметим — по сегодняшим, а не тогдашним!) меркам количества, начинают рассуждать о бесклассовости, высасывать из пальца какие-то «иерархии». А вот в Египте времён строительства великих пирамид денег вообще не было. И что, кто-то хочет сказать, что фараон был равен землекопу?
То есть тут подсознательно всецело разделяется представление именно капиталистической эпохи о собственности с её святой безграничной верой в атомарную неделимую субъектность частной персоны. Что есть буржуазный миф. В этом можно убедиться хотя бы просто взяв формальное определение права собственности — из той же Вики хотя бы — и попробовать применить все прописанные там пункты к чему-то, кроме личного движимого имущества — всецело володеть чем-то кроме портков согласно этим теоретическим юридическим нормам весьма затруднительно даже чисто физически. «Седалища не хватит» © «Формула любви».
Другой пример — управляющие крупных компаний имеют вес и значение куда как выходящее за рамки и их формальной зарплаты, и их личного капитала. Что тут тогда чьё, какому субъекту принадлежит собственность, когда её преимуществами пользуются отнюдь не только формальные владельцы? И это в обществе, где с неиссякаемым занудством до запятой прописано формальное право. Но чтобы они значили сами по себе, все эти менеджеры, если бы за спиной не было всей той совокупности собственности и конкретной корпорации, и правящего класса вообще? То есть рассматриваемая сама по себе, в сферическом вакууме частная собственность, без системных связей — это ни о чём.
А если брать общество не настолько рафинированное капитализмом? Классовое общество и частная собственность существуют не одну тысячу лет и имели весьма разнообразные формы, из которых капиталистическая форма — в исторической перспективе всего лишь корка батона по своей толщине. И при том в каждой последующей формации классового общества отнюдь не исчезают совершенно отношения, характерные для формаций предыдущих, иной раз образуя самые замысловатые комбинации. Так с чего мы взяли, что один шаг на историческом пути вперёд должен всенепременно целиком и сразу напрочь переломить всю инерцию исторического потока? Назваться социализмом — ещё не значит им быть. Это должно быть очевидно особенно нам, которым уже в самом откровенном виде была явлена вся мишура обложек любого цвета и фактуры, которым уже пора бы понять, что важно содержание, а не цвет облатки.
Однако, как ни забавно — хотя скорее плачевно — понятие об общеклассовой частной собственности оказывается непреодолимым интеллектуальным барьером для записных борцов с буржуазным индивидуализмом и эгоизмом. Да и вообще с пониманием кто есть кому ху в ситуациях, отличных от реалий капиталистического общества. Вот когда есть купчая, чётко прописано у кого сколько процентов и в какую сумму оценивается состояние — всё пучком. Благопристойное европейское бюргерское понимание: реальность — это не то что на самом деле, реальность — это то, на что есть документы, что учтено, сосчитано, запротоколировано и опечатано. И мозги едут на бекрень, когда оказывается, что, скажем, в том же пресловутом Древнем Египте вообще-то с собственностью были некоторые проблемы — ни коровы, ни свиньи, ни зерно вечно не хранятся, а денег до какого-то момента не изобрели, поэтому со стяжанием благ, равно как с расчётом их эквивалента, были сложности — что толку с того что на барана можно поменять две свиньи, если завтра ни того, ни другого не будет в ином виде, кроме как обглоданных костей? И все боги Египта в неурожайный год не вернут в пустой сарай те меры зерна, что лежали там в прошлом году. Так кто там был богатый, а кто не очень? Кто там был собственником — и насколько, а кто — так, погулять вышел? Однако наш прововерный марксист без запинки отбарабанит кто там был кому классовый антагонист. Почему подобная логика не может работать для СССР и близких к нему по строю обществ — Маркс его знает. Хотя нет, отчего же, вполне известно — потому что под портретом Маркса разве может получиться классовое общество? Да ни в жисть. Это ведь каждый дурак знает — если вышел под красным знаменем и чё-то построил, то это неприменно социализм будет. Думать иначе — покушаться на святыни. Но это же вообще чисто магическое мышление, причём в изводе — карго-культ скорее.
Значит ли это, что все достижения такой исторически краткой, но яркой эпохи были ничтожны, что «ничего не было», что «всё было зря»? Отнюдь. Считать так будет пораженчеством и предательством. Как раз она весьма ярко показала, что изменение и ослабление обычных классовых отношений уже способно дать плоды, совершенно фантастические по меркам всего прежнего мироустройства. Но чего стоит непораженчество, если оно стоит сугубо на слепой, догматической вере? Шаткость догмы падение Союза, кстати говоря, весьма ярко проявило — когда не осталось ничего, кроме линялых плакатов с лозунгами, общество защищать оказалось некому. Почивать на лаврах и лелеять слепые пятна крайне опасно. И дело даже не в каком-то особенно правильном и окончательном отношении к феномену Советского Союза — это вопрос в конце концов уже скорее теоретический. А дело в том, что лелеяние мифа породит догматичность и в дальнейших действиях, если мы не можем взглянуть трезво хотя бы на вчера — как мы можем планировать дела на завтра?
На словах это многие вроде бы понимают и потому говорят, что надо учесть ошибки прошлого, дабы не повторить. Но как же их учитывать, если в прошлом у нас одни священные коровы, идолы и жупелы, коих пьедестал трогать не моги? Можно лишь ритуально топтаться на каком-нибудь козлике отпущения вроди Никитки, в крайнем случае поморщиться на брови Брежнева или со всей страстью истово верующего подбросить очередное полено в изрядно прогоревшее пепелище аутодафе Троцкого. Про Сталина лучше вообще не вспоминать — если не заходиться в восторженном кликушестве, то получается, что лучше просто молчать — по понятиям, если вдруг либераст в полшестого скажет, что сейчас полшестого, то любой согласившийся с этим тоже либераст.
При этом всём страусизме и истовых клятвах на «Капитале» в верности принципам, сами товарищи при этом не замечают собственных совершенно буржуазных установок.
Ну например, рассуждается о советской государственной иерархии, карьеризме, любви к званиям и цацкам и всём таком. Но — а что было фундаментом этой иерархии? Что стоят тутулы и цацки без реальной власти? И что такое власть без собственности, что за чудо сказочное? Многие числят себя марксистами, а рассуждают совершенно буржуазненько, глупенько, узколобенько-индивидуалистически, рассматривая сугубо денежные доходы и личное имущество власть придержащих той поры и, не найдя в них ни признаков средств производства, ни хотя бы сколько-нибудь значимого по сегодняшним (заметим — по сегодняшим, а не тогдашним!) меркам количества, начинают рассуждать о бесклассовости, высасывать из пальца какие-то «иерархии». А вот в Египте времён строительства великих пирамид денег вообще не было. И что, кто-то хочет сказать, что фараон был равен землекопу?
То есть тут подсознательно всецело разделяется представление именно капиталистической эпохи о собственности с её святой безграничной верой в атомарную неделимую субъектность частной персоны. Что есть буржуазный миф. В этом можно убедиться хотя бы просто взяв формальное определение права собственности — из той же Вики хотя бы — и попробовать применить все прописанные там пункты к чему-то, кроме личного движимого имущества — всецело володеть чем-то кроме портков согласно этим теоретическим юридическим нормам весьма затруднительно даже чисто физически. «Седалища не хватит» © «Формула любви».
Другой пример — управляющие крупных компаний имеют вес и значение куда как выходящее за рамки и их формальной зарплаты, и их личного капитала. Что тут тогда чьё, какому субъекту принадлежит собственность, когда её преимуществами пользуются отнюдь не только формальные владельцы? И это в обществе, где с неиссякаемым занудством до запятой прописано формальное право. Но чтобы они значили сами по себе, все эти менеджеры, если бы за спиной не было всей той совокупности собственности и конкретной корпорации, и правящего класса вообще? То есть рассматриваемая сама по себе, в сферическом вакууме частная собственность, без системных связей — это ни о чём.
А если брать общество не настолько рафинированное капитализмом? Классовое общество и частная собственность существуют не одну тысячу лет и имели весьма разнообразные формы, из которых капиталистическая форма — в исторической перспективе всего лишь корка батона по своей толщине. И при том в каждой последующей формации классового общества отнюдь не исчезают совершенно отношения, характерные для формаций предыдущих, иной раз образуя самые замысловатые комбинации. Так с чего мы взяли, что один шаг на историческом пути вперёд должен всенепременно целиком и сразу напрочь переломить всю инерцию исторического потока? Назваться социализмом — ещё не значит им быть. Это должно быть очевидно особенно нам, которым уже в самом откровенном виде была явлена вся мишура обложек любого цвета и фактуры, которым уже пора бы понять, что важно содержание, а не цвет облатки.
Однако, как ни забавно — хотя скорее плачевно — понятие об общеклассовой частной собственности оказывается непреодолимым интеллектуальным барьером для записных борцов с буржуазным индивидуализмом и эгоизмом. Да и вообще с пониманием кто есть кому ху в ситуациях, отличных от реалий капиталистического общества. Вот когда есть купчая, чётко прописано у кого сколько процентов и в какую сумму оценивается состояние — всё пучком. Благопристойное европейское бюргерское понимание: реальность — это не то что на самом деле, реальность — это то, на что есть документы, что учтено, сосчитано, запротоколировано и опечатано. И мозги едут на бекрень, когда оказывается, что, скажем, в том же пресловутом Древнем Египте вообще-то с собственностью были некоторые проблемы — ни коровы, ни свиньи, ни зерно вечно не хранятся, а денег до какого-то момента не изобрели, поэтому со стяжанием благ, равно как с расчётом их эквивалента, были сложности — что толку с того что на барана можно поменять две свиньи, если завтра ни того, ни другого не будет в ином виде, кроме как обглоданных костей? И все боги Египта в неурожайный год не вернут в пустой сарай те меры зерна, что лежали там в прошлом году. Так кто там был богатый, а кто не очень? Кто там был собственником — и насколько, а кто — так, погулять вышел? Однако наш прововерный марксист без запинки отбарабанит кто там был кому классовый антагонист. Почему подобная логика не может работать для СССР и близких к нему по строю обществ — Маркс его знает. Хотя нет, отчего же, вполне известно — потому что под портретом Маркса разве может получиться классовое общество? Да ни в жисть. Это ведь каждый дурак знает — если вышел под красным знаменем и чё-то построил, то это неприменно социализм будет. Думать иначе — покушаться на святыни. Но это же вообще чисто магическое мышление, причём в изводе — карго-культ скорее.
Значит ли это, что все достижения такой исторически краткой, но яркой эпохи были ничтожны, что «ничего не было», что «всё было зря»? Отнюдь. Считать так будет пораженчеством и предательством. Как раз она весьма ярко показала, что изменение и ослабление обычных классовых отношений уже способно дать плоды, совершенно фантастические по меркам всего прежнего мироустройства. Но чего стоит непораженчество, если оно стоит сугубо на слепой, догматической вере? Шаткость догмы падение Союза, кстати говоря, весьма ярко проявило — когда не осталось ничего, кроме линялых плакатов с лозунгами, общество защищать оказалось некому. Почивать на лаврах и лелеять слепые пятна крайне опасно. И дело даже не в каком-то особенно правильном и окончательном отношении к феномену Советского Союза — это вопрос в конце концов уже скорее теоретический. А дело в том, что лелеяние мифа породит догматичность и в дальнейших действиях, если мы не можем взглянуть трезво хотя бы на вчера — как мы можем планировать дела на завтра?
no subject
no subject
no subject
no subject
Кстати о каком Семенове речь?
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
no subject
Кроме того - после баталий 90-х, когда разрушались не только дружеские, но даже и семейные отношения, появилась такая психологическая тенденция: "х... с ней, с политикой, я хочу нормально общаться с теми, кто рядом со мной!". И формулировка "у нас не было социализма, был госкапитализм" давала неслабую "отступную" перед знакомым-либералом, который наступал, но с которым надо было как-то и сохранить отношения, и лицом в грязь не ударить.
no subject
no subject
no subject
Как я понимаю, эта твоя статья - реакция на последнюю статью Анлазза (https://anlazz.livejournal.com/273127.html).
Вспоминается бородатый анекдот: "Верните социализм!" - "Не было социализма!" - "Тогда верните то, что было!"
Но ты скажи, а как реально осуществить то, что "есть социализм, а не называется им", и как можно было реально осуществить это тогда? Тем более, ведь и говорилось же, что социализм - это переходной этап. Но ведь требовалось создание индустриального общества, а оно объективно требует иерархии и разделения труда. Чего-то иного пока не придумано. Поэтому же и не сложилась "прямая демократия" в виде "всей власти советам".
Кстати, в упоминаемом тобой Египте тоже была своего рода индустрия - обуздание Нила. Если вспомнить историю, то первые "цивилизации", читай "классовые общества" - возникали на больших реках - Ниле, Евфрате, Инде, Амударье, Хуанхэ. И именно потому, что большая река давала людям много воды, но и была грозной стихией - потому и потребовалась жёсткая, по военному, мобилизация общества на обуздание реки.
Что стоят тутулы и цацки без реальной власти?
Да разве кто-то утверждает, что не было у них власти? Но дело в том, что тому же Рокфеллеру титулы и цацки не требуются, быть народным кумиром ему не обязательно, он и без того имеет деньги, большую собственность и большую власть. Хотя приобретать популярность они всё же хотят, зря что ли показушной "благотворительностью" занимаются. А в СССР ты, находясь наверху, должен был действительно хоть в чём-то, но "угодить" народу. Помню, Анлазз писал, в другой недавней статье, что именно поэтому не решались поднимать цены, а когда при Хрущёве таки подняли (что было, думаю, ничто по сравнению с 90-ми), то случился Новочеркасск.
Я всё-таки думаю, что из всего того, что до сих пор придумывалось человечеством, СССР был самым лучшим. Как вершина горы - бОльшая высота, разумеется, есть, космос ещё выше, но идя по горам, выше не поднимешься, и после вершины - все дороги ведут вниз. И вопрос о том, как достичь чего-то ещё лучшего, на сегодня остаётся открытым. Советские коммунисты думали было, что взяли в этом вопросе Саваофа за бороду, но поражение советского проекта показало, что далеко не взяли.
no subject
no subject
Отчасти. На самом деле это очень давний спор — не только с Анлаззом — и давно наболевшее.
> Вспоминается бородатый анекдот: "Верните социализм!" - "Не было социализма!" - "Тогда верните то, что было!"
«Два еврея пришли к раввину, чтобы он разрешил их спор.
- Ребе, вот я говорю, что на небе луна.
- Ты прав.
- А он говорит, что это месяц.
- И он прав.
Жена раввина кричит с кухни:
- Но как же так?!
- И ты тоже права»
no subject
(no subject)
(no subject)
Почему бы не признать? А вот потому
no subject
no subject
Что же касается "общеклассовой собственности" и т.п. - то тут проблема в том, что указанное понятие неизвестно, что обозначает. Собственность сама по себе есть довольно специфическое понятие - конечно, ее можно расширять до бесконечности (как понятие "энергия" в современном мире, которое может означать вообще все, что угодно). Но есть ли в этом смысл?
Поскольку то понимание собственности, которое характерно для классового общества, значит, прежде всего, что собственник имеет некую часть "могущества", power. Данное понятие обычно переводят, как власть, но это не совсем власть в нашем понимании - а власть "валентная", которую можно использовать по собственному разумению. (Ну, и капитал в марксистском понимании - который есть овеществленный труд - является высшим выражением этого самого power.)
Так вот, советская номенклатура как раз с указанной "валентностью" имела серьезные проблемы. То есть - взять и использовать произвольно свою власть даже наркому было очень и очень непросто. А точнее - почти невозможно, каждое действие приходилось согласовывать с массой сторонних интересов и противоречивых связей.
Подобная система принципиально отличалась от того, что происходит в обществе классовом - где значение имеет лишь мнение крупных собственников. В результате чего власть может практически "класть" на народ -что она, обычно и делает. В СССР же ситуация была иная. Тут даже генсек вынужден был опираться на народную поддержку, поскольку реального power ни у кого не было - а формальную власть легко сломать. (Как произошло с тем же Хрущевым.)
В результате чего советское общество имело совершенно иные свойства, нежели общество классовое. Например, в плане скорости и направления развития - но и устойчивости тоже. Кстати, последнее вы должны видеть своими глазами: Украина находится в такой жопе, по сравнению с которой СССР даже последних лет выглядит раем. А ничего - существует. И будет существовать до тех пор, пока кто-то извне на нее не посягнет - ну, или пока не сгниет до конца, до состояния Сомали. Вот оно, явное и ощутимое свойство классового общества...
no subject
Конечно, даже наркому было затруднительно реализовать произвольное желание своей левой ноги. Но когда и где было иначе? Даже — а на самом деле в первую очередь — в пресловутых восточных деспотиях редко кто так был ограничен, как монарх. Взять какую-нить средневековую Корею — король там был дворцовым зеком по сути. И ты сам не раз писал, что если даже и самодержец, царь всея, захочет чего слишком странного — отхватит апоплексический удар табакеркой от любящих чад и домочадцев.
Но если это желание соответствовало ожиданиям класса — оно встречало самый зелёный свет, самые широко распахнутые двери.
Конечно некоторые перебздели после Новочеракасска. Но скажи, ты можешь назвать власть, которая бы не опасалась бунта? И которой не приходилось бы оглядываться на народишко — может быть даже и не называя его прямо и испытывая самое искреннее отвращение к быдлу? Так что говорить про власть, люди которой вообще-то в массе своей сами вышли из народа, и надо думать, не были поголовно прожжёными циниками и верили как умели в идеи, которые вещали с трибун? Но, главное — их благополучие ведь зависело от спокойствия в стране. Я ведь не раз писал, правда про 30-е годы: благополучие советской «элиты» целиком зависело от успеха той же индустриализации, их место имело смысл и вес только в этой системе координат, поэтому рост во всех смыслах был целиком в их объективных интересах. И если для этого классового интереса надо чтобы росло и снизу — этому будет какое-то способствование. Когда какой-нибудь почётный орденоносец с трибуны говорил «Советская власть дала мне всё» — он был совершенно искренен и совершенно прав. И это продолжало действовать в значительной мере и позже, хотя приобретало более охранительский характер — не столько создать, сколько уже сохранить позиции в положении, которое для многих было и так хорошим, приемлемым.
А пресловутые бранзулетки были символом принадлежности и подтверждением в его вхождение, а часто и пропуском в этот слой.
Что касается того кто властен, а кто нет — я ещё раз говорю в сотый раз: неужто это ты решал где что строить или ломать? Когда зачинали очередной БАМ, тебя не спрашивали, тебя ставили перед фактом: ЦК постановил, Верховный Совет постановил, съезд партии решил. Ну, может не тебя — я так понимаю, ты где-то середины 70-х рождения, но твоих родственников точно не спрашивали. И так куда ни ткни — ничьего особого индивидуального хотения как правило не проглядывается и никого оно не интересует, но вес имело только слово начальства. И надо было развивать очень кипучую деятельность, чтобы это самое начальство обратило своё высочайшее внимание на какую-то проблему за пределами своего кругозора. С далеко не гарантированным результатом.
Дело ведь не в том, чтобы показать козу и сказать «фу-у, они нам всё врали» или «они на самом деле выдавали себя за не тех» или «все заслуги и достижения липовые». Но знать на каком свете находишься необходимо. Пока остаётся это деление на две большие группы людей — коммунисту невозможно успокоиться и считать свою миссию выполненой хотя бы частично. Даже если вокруг всё увешано красными флагами, а на всех иконостасах бородатые классики.
Самая большая ведь проблема не тогда, когда подавлены явные враги с открыто заявленными целями. А спросить себя «кто я?» И для общества как-то продвинувшегося, на самом деле даже маленькая несправедливость становится проблемой, может быть даже более опасной, чем для общества прежнего, где это было нормой.
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
no subject
(no subject)
(no subject)
no subject
А идеи Семёнова интересны, но то что меня там напрягает, так это то, что практически всё там политаризм, кроме капитализма, и может европейского феодализма. То есть и древний Египет - политаризм, и СССР - политаризм, как-то уж очень обобщённо.
Что-то похожее я читала у Льюиса Мамфорда, он тоже видел сходство древнего Египта и СССР, но у него это строилось на понятии мегамашины, общества как мегамашины.
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
no subject
no subject
(no subject)
no subject
no subject
no subject
==
отнюдь.. Вы просто не тех левых надыбали))
Так то левые против любой власти и воспринимают её тока как некий рудимент.
(no subject)
Еще о классовости
no subject
===
поскольку государство это аппарат насилия (как нас учили в школе), то пока существует государство существует и возможность бунта, безусловно. Даже ессли это государство социалистическое и почти мимимишное в отношение к своим жителям
Народовластие