![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
Не Редаре вывесил о «Поющих под дождём». Сегодня Первое мая, так что заодно и к празднику подарок. Фильм не сильно первомайский, но хороший. Комедь.
Всё сюда перепечатывать пока лень, процитирую основное.
-------------
«Тем не менее скажу, что меня заинтересовало в первую очередь. Рефлексия «фабрикой грёз», а шире — кинематографом, самого себя. Можно выделить целое направление — кино о кино. Существует довольно много картин, и художественных, и документальных, в которых средствами кино рассказывается о кино же. Это всегда интересно, и как тут не вспомнить зрачок киноглаза Дзиги Вертова, снимающего самого себя! В голове всплывает образ зеркала, стоящего перед зеркалом и отражающим бесконечный коридор зеркал. Кино показывает нам мир таким, каким его видит, но мы не видим кино изнутри и оно нам показывает себя — как оно видит. И тем становится частью этого показанного в кино мира. А где сам мир? Головокружение и головоломка.
С этим связан и другой момент. «Поющие под дождём» — ретро в квадрате. В них показываются события, которые к моменту съёмок стали уже овеянным легендами мифическим прошлым. Хотя не прошло и четверти века, ещё были живы и вполне бодры многие современники. Что для человека двадцать пять лет? С одной стороны — очень много, а с другой — незаметно ушедщее вчера.
Но сам этот фильм давно стал классикой и для нас сам является золотым образцом ретро.
Меня давно волнует вопрос: когда ушедшее «сегодня», вроде бы только недавно бывшее просто «вчера», вдруг становится «историей»? Наверное, многие обращали внимание: сегодняшняя газета или телепередача свежи и интересны, а вчерашняя скучна и вызывает позёвывание и ощущение убегающего поезда, от которого незадачливый пассажир рискует отстать, а потому хочется её поскорее кинуть, а передачу — переключить? И мы сдаём газеты в макулатуру, заворачиваем в них селёдку или клеим на стены под будущие обои. Однако, при ремонте десятка полтора — два лет лет спустя, обдирая засохшую бумагу, кому не доводилось забывать про работу и многими минутами простаивать у тех стен, когда с улыбкой, а когда с грустью перечитывая о бесконечно давно канувших в Лету событиях и смотря на портреты навсегда застывших в той эпохе людей?
Сейчас нас от создания фильма отделяет больший промежуток времени, чем от его съёмок до описываемого в нём периода. В нём самом чувствуются штампы и обычаи времени — ранние пятидесятые или скорее даже ещё толком не прошедшие сороковые. Так на что мы смотрим на экране — на давние двадцатые или на нечаянно зафиксированные на плёнке пятидесятые?
Любопытный эффект: я, зритель, знаю, что фильм был снят более полувека назад и замечаю на экране характерные следы, проявляющиеся именно в такой картинке и звуке, какими мы их видим — так тогда делали декорации, играли актёры, ставили свет, такую использовали плёнку и такие забивали гвозди. Я всех этих деталей может и не вижу, но все вместе они складываются в одно ощуущение, характерное для фильма снятого именно в те годы, а не десятком-другим лет позже или раньше. И я чувствую дыхание времени и плесень лет, а в уме светится транспорант «ретро». Но, когда я вхожу в сюжет и стараюсь смотреть глазами автора, точнее так, как предлагает автор — этот взгляд становится современным, как если бы фильм был снят сейчас про тогда, про время действия фильма, про двадцатые годы двадцатого века. И вот это в своём роде маленькое чудо: неважно, когда жил художник, что его уже давно нет, а нас разделяет пропасть лет и веков, я смотрю его глазами и принимаю от него то, что он хотел мне сказать; он тогда для меня современен сейчас.
Мозг удивлённо мечется: какую принять точку зрения, какую занять позицию, на что смотреть? Погрузиться в сладостную иллюзию сюжета или отсраниться и пытаться угадать насколько верно авторы изобразили эпоху? Или выйти из игры ещё дальше и пытаться за работой декораторов, костюмеров и бутафоров разглядеть попавшие в кадр приметы ранних пятидесятых, увидеть не сюжет, не сказку, а попытаться разглядеть тех, кто делал этот фильм?»
«Келли великолепен и в дуэте с О'Коннором, и сольно, и с партнёршей. Обычно говоря о «Поющих под дождём» все вспоминают собственно сцену танца под дождём, в которой Джин Келли под искусственным проливным дождём из воды, смешанной с молоком (так капли лучше выглядят на экране), танцует, шлёпая прямо по лужам. Обычно добавляют, что в этот момент он был болен и у него была температура 39.
Однако мне запомнился не столько этот танец, сколько целый небольшой спектакль ближе к концу фильма, в котором рассказывается о начинающем танцоре, приехавшем в большой город покорять сцену, его мытарствах по агенствам, первых удачах, любви — принёсшей боль, и наконец ставшим звездой. Сперва мне показалось, что эта фактически вставка притянута за уши, затягивает фильм и делает не очень удачным. Однако присмотревшись, я понял что несмотря на то, что она там может быть в какой-то степени и в ущерб фильму, но быть она там должна, обязана, ибо увидеть это важнее, чем похихикать над незатейливыми хохмами. Мне кажется, именно в ней Келли выложился в этом фильме как артист-танцовщик и постановщик. Если в других номерах он скорее показывает танец-трюк, играет роль этакого массовика-затейника, развлекающего почтеннейшую публику, то здесь мы видим артиста-поэта, а сам мини-спектакль ближе к балету. Фильм стоит посмотреть хотя бы только ради этого».
-------------
Всё сюда перепечатывать пока лень, процитирую основное.
-------------
«Тем не менее скажу, что меня заинтересовало в первую очередь. Рефлексия «фабрикой грёз», а шире — кинематографом, самого себя. Можно выделить целое направление — кино о кино. Существует довольно много картин, и художественных, и документальных, в которых средствами кино рассказывается о кино же. Это всегда интересно, и как тут не вспомнить зрачок киноглаза Дзиги Вертова, снимающего самого себя! В голове всплывает образ зеркала, стоящего перед зеркалом и отражающим бесконечный коридор зеркал. Кино показывает нам мир таким, каким его видит, но мы не видим кино изнутри и оно нам показывает себя — как оно видит. И тем становится частью этого показанного в кино мира. А где сам мир? Головокружение и головоломка.
С этим связан и другой момент. «Поющие под дождём» — ретро в квадрате. В них показываются события, которые к моменту съёмок стали уже овеянным легендами мифическим прошлым. Хотя не прошло и четверти века, ещё были живы и вполне бодры многие современники. Что для человека двадцать пять лет? С одной стороны — очень много, а с другой — незаметно ушедщее вчера.
Но сам этот фильм давно стал классикой и для нас сам является золотым образцом ретро.
Меня давно волнует вопрос: когда ушедшее «сегодня», вроде бы только недавно бывшее просто «вчера», вдруг становится «историей»? Наверное, многие обращали внимание: сегодняшняя газета или телепередача свежи и интересны, а вчерашняя скучна и вызывает позёвывание и ощущение убегающего поезда, от которого незадачливый пассажир рискует отстать, а потому хочется её поскорее кинуть, а передачу — переключить? И мы сдаём газеты в макулатуру, заворачиваем в них селёдку или клеим на стены под будущие обои. Однако, при ремонте десятка полтора — два лет лет спустя, обдирая засохшую бумагу, кому не доводилось забывать про работу и многими минутами простаивать у тех стен, когда с улыбкой, а когда с грустью перечитывая о бесконечно давно канувших в Лету событиях и смотря на портреты навсегда застывших в той эпохе людей?
Сейчас нас от создания фильма отделяет больший промежуток времени, чем от его съёмок до описываемого в нём периода. В нём самом чувствуются штампы и обычаи времени — ранние пятидесятые или скорее даже ещё толком не прошедшие сороковые. Так на что мы смотрим на экране — на давние двадцатые или на нечаянно зафиксированные на плёнке пятидесятые?
Любопытный эффект: я, зритель, знаю, что фильм был снят более полувека назад и замечаю на экране характерные следы, проявляющиеся именно в такой картинке и звуке, какими мы их видим — так тогда делали декорации, играли актёры, ставили свет, такую использовали плёнку и такие забивали гвозди. Я всех этих деталей может и не вижу, но все вместе они складываются в одно ощуущение, характерное для фильма снятого именно в те годы, а не десятком-другим лет позже или раньше. И я чувствую дыхание времени и плесень лет, а в уме светится транспорант «ретро». Но, когда я вхожу в сюжет и стараюсь смотреть глазами автора, точнее так, как предлагает автор — этот взгляд становится современным, как если бы фильм был снят сейчас про тогда, про время действия фильма, про двадцатые годы двадцатого века. И вот это в своём роде маленькое чудо: неважно, когда жил художник, что его уже давно нет, а нас разделяет пропасть лет и веков, я смотрю его глазами и принимаю от него то, что он хотел мне сказать; он тогда для меня современен сейчас.
Мозг удивлённо мечется: какую принять точку зрения, какую занять позицию, на что смотреть? Погрузиться в сладостную иллюзию сюжета или отсраниться и пытаться угадать насколько верно авторы изобразили эпоху? Или выйти из игры ещё дальше и пытаться за работой декораторов, костюмеров и бутафоров разглядеть попавшие в кадр приметы ранних пятидесятых, увидеть не сюжет, не сказку, а попытаться разглядеть тех, кто делал этот фильм?»
«Келли великолепен и в дуэте с О'Коннором, и сольно, и с партнёршей. Обычно говоря о «Поющих под дождём» все вспоминают собственно сцену танца под дождём, в которой Джин Келли под искусственным проливным дождём из воды, смешанной с молоком (так капли лучше выглядят на экране), танцует, шлёпая прямо по лужам. Обычно добавляют, что в этот момент он был болен и у него была температура 39.
Однако мне запомнился не столько этот танец, сколько целый небольшой спектакль ближе к концу фильма, в котором рассказывается о начинающем танцоре, приехавшем в большой город покорять сцену, его мытарствах по агенствам, первых удачах, любви — принёсшей боль, и наконец ставшим звездой. Сперва мне показалось, что эта фактически вставка притянута за уши, затягивает фильм и делает не очень удачным. Однако присмотревшись, я понял что несмотря на то, что она там может быть в какой-то степени и в ущерб фильму, но быть она там должна, обязана, ибо увидеть это важнее, чем похихикать над незатейливыми хохмами. Мне кажется, именно в ней Келли выложился в этом фильме как артист-танцовщик и постановщик. Если в других номерах он скорее показывает танец-трюк, играет роль этакого массовика-затейника, развлекающего почтеннейшую публику, то здесь мы видим артиста-поэта, а сам мини-спектакль ближе к балету. Фильм стоит посмотреть хотя бы только ради этого».
-------------
no subject
Алекс, почему-то письма, которые посылаю тебе на мейл, возвращаются обратно. так что слушай здесь.
От Лады твоей маме отдельное спасибо за зелёного ёжика варенье, от меня - за кекс с орехами и за чайную смесь. От Нины тебе лично спасибо за книжку про минералы, от нас коллективно - за то, что сподвиг Колю сфотографировать экспонаты в археологическом музее.
Рада была видеть тебя на фотографии - ноги в тазике.
Но мы вчера ещё всё не досмотрели. Так что ещё много приятного впереди :))) Удачи тебе!
no subject
Оль, ты хоть напиши, чего в отлупе пишет-то вам. Скопируй ответ, с которым возврат приходит. Этот трабл надо решать, а у меня симптомов никаких.