![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
Всё-таки забавно, как меняется со временем язык, некоторые слова меняют смысл на иной раз совершенно далёкий от первоначального, причём бывает что и неоднократно. Как произошло с пресловутой буквой «хер» — её название некогда стало эвфемизмом всем известного матерного слова, а спустя время и само оно переняло на себя тот нецензурный смысл и уже, как минимум во времена моего детства, вокруг поголовно существовала уверенность, что это слово если и не матерное, то совершенно непечатное и неприличное, вроде «жопы» и прочих одного с ним рангом. А выражение «похерить» вообще заиграло какими-то ультраспектральными красками, хотя означает всего навсего «перечеркнуть крест на крест», результат чего графически совпадает с формой вышеназванной буквы.
Все наверное обращали внимание, что сейчас слова вроде «голубой» или «трахать» вслух иной раз лучше уж и не произносить. И если первое ещё в большой степени зависит от контекста, то второе в разговорной речи практически утратило значение «ударять» и означает сугубо совершение коитуса. /Между прочим, что любопытно, всем известный матерный глагол образовался точно по такому же принципу, как переносное значение слова «бить», точнее, той формы, которая была у древних славян, если не ошибаюсь, это что-то вроде «бити»/
Сейчас вот у Коммари вычитал забавный эпизод из разряда «говорят дети»:
Знакомая — библиотекарь в школе. Сын больше увлекается компьютером, чем учебой, как и многие сейчас. Вот после очередной двойки по литературе был отлучен от компа и отправлен читать «Капитанскую дочку» с последующим пересказом. Прочитал. Пришел рассказывать. Поначалу все нормально, но вот доходит до второй главы. Цитирую: «А потом они ехали по степи, была метель, дорогу замело, они заблудились. Стали замерзать. Но потом встретили гея…»
Мама в легком шоке:
— Кого?
Сын:
— Ну, гея, голубого, но он был добрым человеком, он им дорогу показал…
Мама хватается за сердце и за книгу.
Все по Пушкину. Герои едут в метель по степи, теряют дорогу, а потом в метели появляется мужик (Пугачев) и они к нему обращаются: «Гей! Добрый человек!»
В связи с чем некий анонимный комментатор приводит случай из общения со своей дочерью:
«Показательно!… Читал как-то о-о-очень давно своей, тогда еще совсем малой малОй, в «Аленком цветочке» просьбу второй дочери купца: «привези ты мне, батюшка, тувалет из хрусталю восточного, цельного, беспорочного, чтобы, глядя в него, видела я всю красоту поднебесную и чтоб, смотрясь в него, я не старилась и красота б моя девичья прибавлялася». И получил от серьезно задумавшейся малОй такой вопрос: «Папа! Как же это в унитазе можно увидеть красоту поднебесную и как от этого смотрения может прибавиться девичей красоты?» (На что я пояснил, что это «тувалет» не наш, а заморский — у них такие «тувалеты» встречаются).
Однако, «гей!» — это несравненно круче! О том, что данный мальчик ассоциирует со словом "гой" (еси, добрый молодец!), вопросов не имею».
А ведь действительно, импортное слово «туалет» в русском языке за какую-то сотню лет (да что там, скорее даже за десятки) совершенно изменило смысл. Впрочем, как и аналогичное по значению не импортное — тоже.
Тут уже я вспоминаю своё детство, этак середину 80-х. Читаешь какую-нить «Аэлиту» и забуксовываешь на фразах типа «Аэлита прихорашивалась у туалетного столика». И ладно бы, но ведь в тех книжках про барскую жизнь «туалетные столики» зачастую стояли в «уборных»! Аллес капут, дитё зависает где-то в состоянии близком к каталептическому. Ну что может представить относительно современный ребёнок — носитель русского языка? Правильно, восседает барышня на унитазе и макияжится. Как туда ещё и столик с зеркалом впихнулся — фантазия представить уже отказывается (особенно учитывая скромные габариты наших квартир, в которых меньше туалета только мышеловка, на основе представления о чём формируется представление об отхожем месте вообще). Нет, принцессы тоже какают — не надо подозревать в совсем уж запредельной наивности. Но в таком сочетании это как бы негигиенично, неэстетично, и пожалуй неприлично. Нет, ну там типа газетку полистать или книжку в кабинете задумчивости почитать — святое дело. Но уж что-что, а детский сад вкупе с бабушками и мультиком про Митю и Микробуса твёрдо вбивали в голову — каку не трогай, а какаешь — руки ко рту не тяни. Что-то тут не то. Как разрешается подобное противоречие? Простым и естественным образом: у Аэлиты совмещённый санузел. Очень большого размера (всё ж таки царские хоромы, не курная изба). Обыденный опыт это вполне в себя вмещает: и зеркало на стене у ванны, и полочку под ним, которая при достаточном размере помещения вполне может обратиться в столик, и всякие гигенические действия там совершают, и морду парфюмом мажут, и таулет, который уборная — там же, в одном флаконе.
А всего-то лет прошло после написания — тьфу! Причём прочая лексика совершенно не вызывала сомнений, даже если была прямо непонятна. Что нам там все эти ультралиддиты, Тускубы и Ча — семечки! Вот туалет в уборной — это жесть.
Как нас самих будут лет через пятьсот читать? «Летит кибитка удалая…»
Все наверное обращали внимание, что сейчас слова вроде «голубой» или «трахать» вслух иной раз лучше уж и не произносить. И если первое ещё в большой степени зависит от контекста, то второе в разговорной речи практически утратило значение «ударять» и означает сугубо совершение коитуса. /Между прочим, что любопытно, всем известный матерный глагол образовался точно по такому же принципу, как переносное значение слова «бить», точнее, той формы, которая была у древних славян, если не ошибаюсь, это что-то вроде «бити»/
Сейчас вот у Коммари вычитал забавный эпизод из разряда «говорят дети»:
Знакомая — библиотекарь в школе. Сын больше увлекается компьютером, чем учебой, как и многие сейчас. Вот после очередной двойки по литературе был отлучен от компа и отправлен читать «Капитанскую дочку» с последующим пересказом. Прочитал. Пришел рассказывать. Поначалу все нормально, но вот доходит до второй главы. Цитирую: «А потом они ехали по степи, была метель, дорогу замело, они заблудились. Стали замерзать. Но потом встретили гея…»
Мама в легком шоке:
— Кого?
Сын:
— Ну, гея, голубого, но он был добрым человеком, он им дорогу показал…
Мама хватается за сердце и за книгу.
Все по Пушкину. Герои едут в метель по степи, теряют дорогу, а потом в метели появляется мужик (Пугачев) и они к нему обращаются: «Гей! Добрый человек!»
В связи с чем некий анонимный комментатор приводит случай из общения со своей дочерью:
«Показательно!… Читал как-то о-о-очень давно своей, тогда еще совсем малой малОй, в «Аленком цветочке» просьбу второй дочери купца: «привези ты мне, батюшка, тувалет из хрусталю восточного, цельного, беспорочного, чтобы, глядя в него, видела я всю красоту поднебесную и чтоб, смотрясь в него, я не старилась и красота б моя девичья прибавлялася». И получил от серьезно задумавшейся малОй такой вопрос: «Папа! Как же это в унитазе можно увидеть красоту поднебесную и как от этого смотрения может прибавиться девичей красоты?» (На что я пояснил, что это «тувалет» не наш, а заморский — у них такие «тувалеты» встречаются).
Однако, «гей!» — это несравненно круче! О том, что данный мальчик ассоциирует со словом "гой" (еси, добрый молодец!), вопросов не имею».
А ведь действительно, импортное слово «туалет» в русском языке за какую-то сотню лет (да что там, скорее даже за десятки) совершенно изменило смысл. Впрочем, как и аналогичное по значению не импортное — тоже.
Тут уже я вспоминаю своё детство, этак середину 80-х. Читаешь какую-нить «Аэлиту» и забуксовываешь на фразах типа «Аэлита прихорашивалась у туалетного столика». И ладно бы, но ведь в тех книжках про барскую жизнь «туалетные столики» зачастую стояли в «уборных»! Аллес капут, дитё зависает где-то в состоянии близком к каталептическому. Ну что может представить относительно современный ребёнок — носитель русского языка? Правильно, восседает барышня на унитазе и макияжится. Как туда ещё и столик с зеркалом впихнулся — фантазия представить уже отказывается (особенно учитывая скромные габариты наших квартир, в которых меньше туалета только мышеловка, на основе представления о чём формируется представление об отхожем месте вообще). Нет, принцессы тоже какают — не надо подозревать в совсем уж запредельной наивности. Но в таком сочетании это как бы негигиенично, неэстетично, и пожалуй неприлично. Нет, ну там типа газетку полистать или книжку в кабинете задумчивости почитать — святое дело. Но уж что-что, а детский сад вкупе с бабушками и мультиком про Митю и Микробуса твёрдо вбивали в голову — каку не трогай, а какаешь — руки ко рту не тяни. Что-то тут не то. Как разрешается подобное противоречие? Простым и естественным образом: у Аэлиты совмещённый санузел. Очень большого размера (всё ж таки царские хоромы, не курная изба). Обыденный опыт это вполне в себя вмещает: и зеркало на стене у ванны, и полочку под ним, которая при достаточном размере помещения вполне может обратиться в столик, и всякие гигенические действия там совершают, и морду парфюмом мажут, и таулет, который уборная — там же, в одном флаконе.
А всего-то лет прошло после написания — тьфу! Причём прочая лексика совершенно не вызывала сомнений, даже если была прямо непонятна. Что нам там все эти ультралиддиты, Тускубы и Ча — семечки! Вот туалет в уборной — это жесть.
Как нас самих будут лет через пятьсот читать? «Летит кибитка удалая…»
no subject
no subject
no subject
"Заправлены в планшеты
Космические карты,.."
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
Хрущёвская "гаванна" в царских палатах гениальна!
no subject