Бессилие

Есть такой приём, не знаю как называется, когда автор задаёт вопрос в духе «что самое какое-то на свете?» И сам себе отвечает что-нибудь афористично-многозначительное, которое потом благодарная публика растащит на крылатые фразы. Тот читатель, который привык слишком серьёзно относиться ко всякого рода ранжировке, испытывает когнитивный диссонанс: из набора этих самостей у множества авторов по одному и тому же поводу литературовед наверное мог бы собрать занятную коллекцию взаимоисключающих параграфов.

Я вот хотел начать, написав «самое страшное на свете — бессилие». А потом подумал: самое ли? Сколько всего занимательного на свете, рождающего страх. Так что не знаю — самое ли, но точно оно было бы одним из обязательного набора адских мучений для грешников, существуй ад на самом деле. Впрочем, оглядываясь вокруг, понимаешь, что он не где-то по ту сторону там, а уже есть и был здесь.

Это особенно чувствуется в такие времена, как наши — когда тебя хватает за шкирку и несёт словно щепку по воде. В омут. Безостановочно и неотвратимо.

Так-то мы настолько привыкли к бессилию, что и не обращаем внимания — бог с ними, с мировыми проблемами, пока сохраняется видимость какой-то стабильности и от наших трепыханий лапками зависит хотя бы добывание хлеба насущного — мы прячем голову в плечи и делаем вид что всё в порядке. Пока обстоятельства не перевернут всё вокруг настолько, что не замечать это невозможно.

Но это ощущение бессилия общего, что ли, бытового свойства, которое охватывает всех попавших в водоворот. А есть его своеобразная разновидность, которая затрагивает людей, имеющих представление о культуре вообще и об исторических ценностях в частности.

( Read more... )