Появилось любопытное интервью о Стругацких.
( Read more... )
Моя ремарка: всё-таки вроде бы и доброжелательно настроенные люди часто совершенно не понимают Ефремова и пафос «пятидесятничества», вновь и вновь повторяя затёртый штамп про то ли мазохистский аскетизм, то ли аскетический мазохизм. Причём говорят об этом даже формально неверно: «в мире Ефремова у человека вообще нет личных вещей и любой член общества должен быть готов в любой момент "по переводу" сняться с насиженного места и переехать на другое место работы, место службы». Вот спрашивается, каким местом вместо глаз надо читать «Туманность Андромеды», где прямо говориться о том, что ЛИЧНЫЕ вещи у людей таки есть, а переезжают с места на место они на протяжении всего романа по собственному желанию, как максимум — по рекомендации врача-психолога? Но это мелочи, предположим, что текст мало кто много раз перечитывал и нюансы не запоминаются. Самое главное, что не понимают самой простой и очевидной вещи: там не аскетизм, там мир, в котором ВСЁ ЕСТЬ. Когда у вас есть всё, вам не надо гнаться ни за чем.
Ну вот наверное со многими бывало, что, скажем, на даче вдруг большой урожай случился и вы смотреть уже не можете на эти абрикосы, вишни, яблоки и т.п., все вёдра забиты фруктами, все полки заставлены банками с вареньем и — о, чудо — вас совершенно не грызёт желание набить брюхо так, чтобы дышать нельзя было, вы бОльшую часть времени совершенно равнодушны к сим дарам сада и природы. Вы просто когда хотите берёте плоды и едите. Самое смешное, что когда всегда есть, хочется вам этого довольно редко, гораздо меньше, чем зимой у базарного лотка с несуразным ценником. Неужели это такая трудная для понимания штука? Ну ладно, дача не у всех была. Но хлеб-то по двадцать копеек люди старше сорока хорошо помнят? И помнят, что несмотря на все пафосные плакаты он ценностью для послевоенных поколений, которые лично не видели голода, не воспринимался, всегда был и невозможно было представить что его нет. Никому в голову не приходило, что нужно затариваться, толкаться локтями, сушить сухари и опасаться, что не хватит. Единственным ограничителем было время работы булочной.
Вот пожалуй это самое удивительное: бедность, получается, острее всего переживала и переживает наша интеллигенция, которая вроде бы давным-давно всё про хищные вещи века поняла. Она настолько себя привыкла считать нищей, что не замечала даже то, что было в изобилии и не в состоянии была сделать простейшую экстраполяцию. Да и по сю пору не может.
( Read more... )
Моя ремарка: всё-таки вроде бы и доброжелательно настроенные люди часто совершенно не понимают Ефремова и пафос «пятидесятничества», вновь и вновь повторяя затёртый штамп про то ли мазохистский аскетизм, то ли аскетический мазохизм. Причём говорят об этом даже формально неверно: «в мире Ефремова у человека вообще нет личных вещей и любой член общества должен быть готов в любой момент "по переводу" сняться с насиженного места и переехать на другое место работы, место службы». Вот спрашивается, каким местом вместо глаз надо читать «Туманность Андромеды», где прямо говориться о том, что ЛИЧНЫЕ вещи у людей таки есть, а переезжают с места на место они на протяжении всего романа по собственному желанию, как максимум — по рекомендации врача-психолога? Но это мелочи, предположим, что текст мало кто много раз перечитывал и нюансы не запоминаются. Самое главное, что не понимают самой простой и очевидной вещи: там не аскетизм, там мир, в котором ВСЁ ЕСТЬ. Когда у вас есть всё, вам не надо гнаться ни за чем.
Ну вот наверное со многими бывало, что, скажем, на даче вдруг большой урожай случился и вы смотреть уже не можете на эти абрикосы, вишни, яблоки и т.п., все вёдра забиты фруктами, все полки заставлены банками с вареньем и — о, чудо — вас совершенно не грызёт желание набить брюхо так, чтобы дышать нельзя было, вы бОльшую часть времени совершенно равнодушны к сим дарам сада и природы. Вы просто когда хотите берёте плоды и едите. Самое смешное, что когда всегда есть, хочется вам этого довольно редко, гораздо меньше, чем зимой у базарного лотка с несуразным ценником. Неужели это такая трудная для понимания штука? Ну ладно, дача не у всех была. Но хлеб-то по двадцать копеек люди старше сорока хорошо помнят? И помнят, что несмотря на все пафосные плакаты он ценностью для послевоенных поколений, которые лично не видели голода, не воспринимался, всегда был и невозможно было представить что его нет. Никому в голову не приходило, что нужно затариваться, толкаться локтями, сушить сухари и опасаться, что не хватит. Единственным ограничителем было время работы булочной.
Вот пожалуй это самое удивительное: бедность, получается, острее всего переживала и переживает наша интеллигенция, которая вроде бы давным-давно всё про хищные вещи века поняла. Она настолько себя привыкла считать нищей, что не замечала даже то, что было в изобилии и не в состоянии была сделать простейшую экстраполяцию. Да и по сю пору не может.